Среди туманов и снов

Мне хотелось провалиться сквозь пол или броситься отсюда прочь, но я продолжала вжиматься в спинку стула.

– Но это не мой метод… Ты не будешь против, если я тебя немного подтолкну.

Не переставая говорить, Захария вытянул вперед руку, с пальцев потянулись белые светящиеся нити.

Стены пошли волнами, под моими ногами вспыхнули линии, складывающиеся в колдовской узор.

* * *

– Мой сын! Мой возлюбленный сын!

Она целовала посиневшие губы покойника, гладила ледяные руки, сложенные на груди.

– Мой король, мой сын.

Ее глаза были сухие и воспаленные, лицо бледное и изможденное. Темные косы обвивали голову, как корона.

– Почему? Почему это случилось? Сначала муж, а теперь сын. И я бы могла смириться, если бы он погиб в бою, но так…

Рыцари в траурно-черных доспехах несли последнюю службу у изголовья.

Мерно потрескивали фитили свечей, и дымок благовоний размывал очертания комнаты.

Королева закричала страшным звериным криком. В нем была такая боль, такая скорбь, что она ощутимой волной прокатилась по комнате, пробирая холодом до самых костей.

– А где были они, почему не защищали своего короля? Почему не уберегли? Жалкие, никчемные… Они любят пировать, любят развлекаться, что ж…

Королева обратила искаженное гневом лицо к неподвижным рыцарям:

– Идемте, – властно приказала она. – Я хочу, чтобы вы помянули своего господина.

Никто из собравшихся не посмел перечить, лишь Галард тихо сказал:

– Простите, моя госпожа, но разве мы можем оставить тут короля.

– Вас это не смущало, когда вы пьянствовали в Тролльем замке. Вы оставили его одного.

Галард запнулся, опустил голову. Рыжие брови сошлись к переносице.

Королева стремительно вышла, ее длинный шлейф скользил по полу, точно змея, с таким же шорохом.

Рыцари потянулись следом, бросая скорбные взгляды на своего мертвого повелителя.

В зале стояли длинные столы, королева села на трон и хлопнула в ладоши.

И немедленно пажи внесли тяжелые серебряные блюда, на которых громоздились два огромных пирога.

Пажи изо всех сил старались смотреть прямо.

Среди рыцарей кто-то не смог сдержать вскрик, другие же вздохнули и задержали дыхание. В пироги были запечены головы рыцаренка Ланса и Думстанга.

– Пируйте! – холодно приказала королева. – Угощение подано!

У пажей, держащих страшные пироги, дрожали колени и руки.

– Что же вы стоите? – голос ее величества был тих, но звучал оглушительно в наступившей тишине.