Некрасавица и чудовище. Битва за любовь

Моран и принц убили двух красавцев-оленей с огромными рогами. Их туши были подвешены на крюки. Гис выглядел довольным.

– Моран, тебе следует угостить Магду сырой печенью. Это полезно в ее положении. А ты, моя дорогая, – обратился он к Клеа, – выглядишь повеселевшей.

– Я была рада повидаться с подругой, – кротко сказала принцесса.

Принц внимательно оглядел жену с ног до головы, но не увидел ничего подозрительного.

– На ужин мы не останемся, брат мой Моран. Увы, дела, о которых мы говорили, не терпят отлагательств.

Но я был рад ненадолго вырваться.

– Я пришлю трофей, повелитель, – Моран кивнул на самого крупного оленя.

Я с трудом сдерживала нетерпение, так мне хотелось поговорить с Мораном наедине, но муж отправился проводить принца и Клеа.

– Ты выглядишь взволнованной, – сказал Моран, когда вернулся. – Все хорошо?

– Принц Гис посылает тебя куда-то? – спросила вместо ответа.

– Да, – ответил Моран. Взгляд его стал жестким. Муж ожидал, что я буду просить его остаться, но вместо этого я произнесла:

– Я должна тебе кое-что рассказать, Моран.

Только молю, выслушай до конца. И лучше поговорить в комнате.

Я попросила его наложить чары, чтобы нас не могли подслушать. Моран принял необходимые меры предосторожности, хотя я чувствовала, что он рассматривает это как каприз беременной.

Когда он услышал о просьбе Клеа, то деловито спросил:

– И ты могла это сделать?

– Да! Я нашла проклятие в одной из книг, – не стала лукавить. – И я серьезно думала о том, чтобы выполнить просьбу принцессы.

Стало очень тихо. Моран сложил руки на груди.

– Так, – обманчиво спокойно сказал он. – Но ты этого не сделала…

– Нет, не сделала! Потому что выбрала тебя, Моран, и нашего ребенка.

Он тихо вздохнул, как мне показалось – с облегчением.

– Ты же подумала о том, что принц Гис сразу заподозрит неладное? – Голос Морана вибрировал, муж почти рычал, и этот взгляд я не забуду никогда. – Он же сильный маг, Магда. Если бы ты это сделала, ты даже представить себе не можешь…

– Конечно, – ответила, заламывая руки.

 – Во мне нет никакой смелости, я просто не могла рисковать нами, потому что слишком сильно люблю тебя и малыша, хоть он еще не родился на свет. Поэтому я не стала бороться за Клеа и противостоять несправедливости.

Моран замер и удивленно посмотрел на меня.

– Любишь? – эти простые слова повергли его в шок.

Я кивнула, по щеке скатилась одинокая слезинка.