Некрасавица и чудовище. Битва за любовь

 – Это настолько ужасно… Я молилась Светлейшей за того несчастного. Я молилась за нас… Но меня окружает непроглядная тьма, Магда, и Светлейшая не слышит.

Клеа зажмурилась и как-то вся сжалась. Я серьезно начала опасаться за ее рассудок, но, справившись с волнением, принцесса без перехода спросила:

– Каково это, Магда? – Голос ее дрожал только слегка.

– Что?

– Каково это – быть с темным? Как ты выдерживаешь его прикосновения, то, что приходится делить с ним постель?

Клеа тихонечко всхлипнула.

Я с грустью подумала, что принц не даст ей времени, чтобы привыкнуть к нему, как это сделал для меня Моран.

Мне хотелось найти слова утешения.

– Ох, Клеа! Остается надеяться, что принц не так плох, как кажется. Может, с тобой он будет добр.

Я понимала, насколько это жалко и неубедительно звучит.

– Но, возможно, ваш брак закончит эту войну. И не будет больше похищенных девушек. Ни светлых, ни темных трофеев.

От Клеа я уходила с тяжелым сердцем. Я не могла ей помочь и кружила по замку некроманта, словно зверь, запертый в клетку. Боковым зрением я то и дело замечала Хока, который следовал за мной огромной тенью.

Я пришла к порталу и долго вглядывалась в черноту. «Моран, – стучало в висках, – ну где же ты».

Не знаю, сколько времени я простояла. Но тьма дрогнула, ожила, заклубилась, и муж вышел из портала в облачении морт’аэна. Вскрикнув, я бросилась к нему.

– Магда? – Он удивился. – Ты чего здесь?

– Ждала тебя.

Я попыталась его обнять, но он удержал меня на расстоянии руки.

– Не надо, Магда, я весь…

Доспех был скользким и липким, мои ладони окрасились красным, ноздри щекотал сладковато-металлический запах.

– Ты ранен? – в ужасе выдохнула я.

– Нет, это не моя кровь.

От облегчения я едва не разрыдалась. Да что же со мной! Веду себя, как клуша.

– Хвала Светлейшей! – выдохнула я. – Хвала Темнейшему! Или тем силам, которые тебя хранили.

– Успокойся, Магда. Я же обещал вернуться.

В наших покоях я помогла ему снять доспех, хотя в моей помощи Моран не особенно нуждался. Наверное, сам бы справился гораздо быстрее.

В купальне смывала кровавые разводы с его кожи. Я знала каждый шрам, каждую жуткую отметину – свидетелей, сколько опасностей довелось ему пережить. Я снова и снова вспенивала мыло, чтобы изгнать запах смерти, и гладила напряженные мышцы, стараясь снять его усталость.