Долгие сказки

Варя проснулась часа в два, разбудила меня, зажгла свет по всей квартире.

– Страшно, Кирюша, мне страшно. Мне темно, тесно. Я в стенах, в щелях, под обоями, в трещинах, в трубах. Я в земле, раздвигаю комья, ползу сквозь глину, сквозь асфальт, проникаю, проникаю. Я в людях, Кирюша, я пью их и ем, но они ещё не знают об этом. Я вижу их глазами, пока они видят.

– Господи, Варька, что с тобой?

– Забери меня, Кир.

Я позвонил отцу. Он ещё не спал.

– Папа, можно мы приедем сейчас?

– Кто это «мы»?

– Я и Варя.

– Полгода назад, если не ошибаюсь, её звали Оля. Как часто она меняет имена…

– Папа, не начинай. У нас тут, кажется, проблемы.

Отец хмыкнул.

– Беременна, что ли?

– Нет. Не знаю. Не в этом дело. Мы поживём у тебя на чердаке несколько дней?

– Галя, конечно, будет вне себя от радости. Приезжайте.

Галя – третья… нет, уже четвёртая жена моего отца – на дух меня не переносит, я отвечаю ей взаимностью. Но сейчас, кроме папы, обратиться не к кому.

Старых друзей-приятелей давно растерял, новыми не обзавёлся.

Я вызвал такси, помог дрожащей Варьке одеться, чуть не насильно влил в неё полстакана первого попавшегося вина. Позвонил в телецентр, сказал ночному редактору, что она заболела и завтра не сможет прийти на работу. Машина уже ждала, по пустому городу мы за несколько минут доехали до Казанской.

– Без обид, ребята, но в горку не поеду, – заупрямился таксист. – Там не развернёшься.

Мы пешком поднимались по давно не ремонтированной улице.

Варю, похоже, начал отпускать тот кошмар.

* * *

Барби наотрез отказалась вернуться на Пятницкую, даже поехать со мной собирать вещи. Когда я уходил, она сидела на кровати на чердаке, бездумно смотрела в окно, иногда подносила ко рту потухшую сигарету. Галя неожиданно прониклась к ней сочувствием, нажарила молочных гренок. Я стащил одну и пообещал вернуться поскорее.

Возле шестиэтажки стояли две кареты скорой помощи.

Водители курили на скамейке у нашего подъезда. Я спросил, что случилось. Четыре вызова за ночь и утро: два «сердечника», приступ бронхиальной астмы и ещё какой-то болезни, название которой шофёр забыл.

– Умер, бедняга, – сказал другой водитель. – Молодой парень, твоих лет примерно. Увезли уже.

Я поднялся в квартиру, там по-прежнему горел свет. Варя легко отделалась. Тьфу-тьфу, стучу по тумбочке. Ночной кошмар – не сердечный приступ.