Стекло

– А ты как это место нашел? – поинтересовался Дин, когда они уже подходили к остановке.

– Мы в прошлое воскресенье здесь со Студентом лазили, пытались ходы халявные на концерт найти, – Пицца остановился и прикурил. – Ходов нет, только вот… сами видели.

– И Студент, значит, собирается… пройти бы всем…

– А я в детстве в художественной школе учился, – вдруг, непонятно зачем, сказал Тимон.

Дин и Пицца неуверенно переглянулись. Не получалось представить его сидящим за каким-нибудь натюрмортом.

– Чего? – разом спросили оба, но Тимон уже замолчал, сделав вид, что не расслышал.

Ехать отсюда им было в одну сторону. Забираясь в автобус, Пицца при входе показал проездной билет и незаметно сунул его Дину. Проездной был один, обычный школьный проездной, которые по тридцатке продавались на всех остановках, и во многих местах их можно было купить безо всяких проблем, типа справок с места учебы, а поскольку документов не требовалось, наивные старушки частенько выводили в графе имя, скажем, Егор Летов или Костя Кинчев.

Муниципальный транспорт был набит звездами. Когда проездные кончались, а на новые денег не было, исправлялись даты, нанесенные на бумажку ручкой, и тут уж кто во что горазд! Исправляли просто поверху, стирали надпись ластиком и писали заново, карябали бритвочкой, кто-то вообще изобретал какие-то чудо-растворы, утверждая, что чернила они стирают, но бумагу не портят! Пицца полгода так и проездил, пока проездной до дырки не протер.

Дин сунул заветный листочек Тимону, в этот раз проездной вообще был один на всех, но тот замешкался, и толстая, закутанная в шарф тетка-кондуктор заподозрила неладное.

– А теперь вместе покажите! – устало сказала она.

Пицца стал копаться в карманах, отчаянно делая вид, что проездной у него есть и он, как добросовестный молодой человек, сейчас его предъявит, Дин тоже потянулся к карману в надежде, что тетка все же отстанет, один Тимон решительно ткнул бумажку ей под нос.

– Один билет на всех, да и тот не ваш! – Друзья переглянулись – Яна Дягилева! – прочитала вслух кондукторша.

Тимон недобро глянул на Пиццу.

– Девчонка знакомая дала, – пожал тот плечами.

– Ладно, садитесь, – проворчала тетка, – контроля уже не будет, поздно уже.

Мимо проносились замершие улицы, витрины, редкие прохожие.

Дин поднялся.

– Ты завтра не пропадай, – Пицца протянул ему руку, – вечером словимся!

– Я вас найду, – он поднял воротник, – бывай, Тимон, не грузись, родина тебя не забудет.