Белая собачка, или Карнавальная неделя

А надо всем этим поднимался дымок дышащего вулкана.

Наконец гости начали по очереди подниматься, чтобы вызвать такси. Трезвая Бернардетт собралась ехать на своей машине и вызвалась подвезти по пути Маурицио и Микки.

Мы с Анджело вышли их проводить. Маурицио открыл машину Одетты и укладывал туда свертки с едой, выданные щедрым Шефом каждому гостю, гитару Микки и пакеты с мокрыми плавками. Буэнос-Айрес, ехавший ночевать к Маурицио, рвался занять свое место. Запрыгнув в машину, пес неожиданно зарычал, а потом громко залаял.

– Прекрати, Айри, – проворчал Маурицио и полез посмотреть, что вызвало неудовольствие собаки. – Черт возьми! – вдруг громко закричал он и отпрянул наружу, стряхивая что-то с кисти. – Оно меня укусило!

«Оно», упав на землю, быстро перевернулось и побежало по дорожке. Микки в два прыжка догнал существо и придавил сапогом. Раздался неприятный чмокающий звук. Айри подбежал к Микки и надрывался от истошного лая, пытаясь достать из-под сапога непонятное существо. Мануэль убрал ногу и посветил на дорожку фонариком мобильника.

– Всего лишь паук, Маурицио, – сказал я, рассматривая здоровенное насекомое. Паук достигал на вид сантиметров десяти и все еще шевелил лапками.

– Он меня цапнул! – Маурицио рассматривал кисть руки.

– Не пугайся, дорогой, – успокаивала Бернардетт испуганного Игоря. – На Мальте нет ядовитых насекомых. У нас даже скорпионы и змеи не опасные.

И опасаясь, что мальчик ее не понял, попыталась изобразить улыбающегося скорпиона.

– Действительно, странно, – протянул Микки, рассматривая насекомое.

 – Анджело, ты видел когда-нибудь такого?

Анджело с сомнением покачал головой и достал из кармана носовой платок.

– Разглядим его дома получше, – проговорил он, поднимая паука с земли и засовывая его в бумажный пакет. – На всякий случай как следует продезинфицируй руку, парень.

И через минуту машина уехала. А еще через минуту появилось мое такси.

* * *

В темноте за окнами сверкал огнями огромный круизный лайнер. Анджело нравилась его маленькая квартирка на самой дальней и запущенной улице столицы за этот вид на бухту, да еще за отсутствие толп туристов, которые круглосуточно наполняли центр города.

В комнате было сыро и холодно. Если летом жители Валлетты умирали от зноя и духоты, то зимой влажность, особенно в ненастную погоду, была настолько высока, что постиранное белье могло висеть на крыше несколько дней и все же оставалось недосушенным, что придавало ему неприятный прелый запах.