Круги ада

Глаза светились задором, и блестели вполне привлекательно, и не очень вызывающе, и не очень отпугивающе, а именно так, как и должны блестеть красивые глаза у красивой молодой женщины, двадцати пяти лет от роду, которая прекрасно осведомлена о своей красоте и правильно ею пользуется.

Глаза, и, правда, были очень хороши. Большие, чёрного глубокого цвета, с густыми чёрными ресницами и даже то, как они были по-восточному прорезаны Божественной рукой, оставшись распахнутыми и выразительными, заставляло задуматься о примеси восточной крови, что совершенно не портило вид, а только добавляло какой-то изысканности.

Изысканности добавляли и скулы, подчёркивая ещё раз восточный след в генной памяти крови и правильной красоте естественного человеческого отбора. Эту правильную красоту укрепляли красивые, пухленькие и чуть капризные губки. Они были припухлыми чуть, чуть, в самый раз, и не больше чем надо, приближая к вульгарности, и не меньше, чтобы не закрадывалась мысль о скверности характера хозяйки.

Между губами и глазами пролегал аккуратненький и правильный носик, охваченный с двух сторон «трепетными крыльями» ноздрей, немного капризными, которые одни только и выдавали возможные бурные страсти, кипевшие внутри.

Вся эта красота опиралась стройной шейкой на очень стройную фигурку миниатюрной женщины, про которую правильно говорила французская пословица – маленькая собачка до старости щенок. До старости было ещё очень и очень далеко, но за плечами уже накопился немалый опыт житейской мудрости, подкреплённый внутренней интуицией.

Эта мудрость и интуиция научили правильно одевать и подавать, и это красивое тело, и это красивое лицо, не «пересаливая» его косметикой и не одевая вульгарно.

Она ещё раз осмотрела себя несколько пристальнее, чем следовало это делать в общественном месте, которым являлся вестибюль гостиницы, чуть-чуть повертевшись только одними плечами и головкой, потом приблизила своё лицо к стеклу почти вплотную, прищурилась и поправила длинным ухоженным маникюром мизинца чуть слипшиеся от туши ресницы.

Общее впечатление из зеркала ей самой очень понравилось.

Она была близорука и поэтому издали видела себя в размытой дымке собственной любви к себе любимой. Но сегодня она действительно была очень хороша, даже придраться было не к чему. Близкое рассмотрение себя в зеркало не обнаружило совершенно никаких изъянов.