В садах Эдема

– А почиму?

Я пожимаю плечами:

– Ты уже большая девочка…

И изображаю руками разницу между Лизой и голубем. Но ей этого мало.

– А почиму?..

Но от дальнейших вопросов меня избавляет новое событие. В небе слышится гул самолёта.

– Самаёк! – кричит Лизанька. – Где самаёк?

– Погоди, – говорю, – пока не вижу…

– Вон! вон! – кричит Лизанька и показывает ручкой.

Мы с Олечкой удивляемся: какие глазки!

– А пачиму самаёк к’ыыхками не машет?

– Да уж не машет… Так он сделан.

– Пакамухка, – поучающе отвечает сама Лиза, – к’ыышки у него немахучие.

Мы удивляемся:

– Верно!

– А у птичек – махучие!

И, не выдерживая более академического тона, хохочет, подпрыгивает, кричит:

– Немахучие!.. немахучие!..

Кстати, по поводу «хохочет». Несколько раз уже, рассмеявшись очередному её удачному выражению, я слышал любопытствующее:

– А почиму кы хахочишь?

Откуда эта оказия, выяснить не можем (не читает же она мою тетрадку). Скорее всего, от бабушки (она же постоянно величает Лизаньку «девчоночкой», я раз мимоходом поправил на «девочку» – удивлённая бабушка разницы не поняла).

Вечером. День так и остался прохладным. Утром я читал, писал, играл с проснувшейся Лизою, печатал, слушал Рахманинова, спал – вместе с Лизанькою – после обеда, допечатал отрывок из Библии и начал «Последование к причащению». Вечером выходили с Лизанькою покататься на велосипеде, т. е. каталась она, а я для страховки бежал рядом ровной рысью, изредка подхватывая руль.

Вот Олины записи:

– А почиму Гасьподь так схал (сжал) ручки?

– Потому что Он умер.

– А мы век (ведь) спим… как бугко (будто) умиаем… Койко (только) спим недойго… а умиать век тяхэо… (а умирать ведь тяжело)

– А почиму на гугом кестике (на другом крестике) у Госьпага учки не схаты? (ручки не сжаты)

– Ну, по разному Господа изображают…

– Кам Он ихё не умей! (там Он ещё не умер)

14.

Я проникаюсь всё большим уважением к той академической свободе, которую сохранили немцы в своём новом государстве – у них ничего не хранится под спудом… Прочитал «Волшебный замок» Тика (Johann Ludwig Tieck) – автор мне кажется лучшим писателем из «первого призыва» немецких романтиков (и не потому ли, что «был мало расположен к теоретическим исканиям», имея «яркое творческое дарование»?).