Сочинения. Том 6

Ибо в памяти только Роден, только Роден и никого больше, только Роден и никого, и ничего больше… Произнести и остаться без памяти. И, оставшись без памяти, сутки, двое, трое, несколько суток вспоминать или придумывать заново имена всем этим ангелочкам, кошкам, высохшим цветам, кошкам… пытаться также вспомнить свое имя… Камилла… Или Камилль. Камилла или Камилль. Или Камилла. Или Камилль, что мягче, объективно красивее, значительно красивее, нежнее, тоньше, талантливее. Что есть лучшее на свете имя, во многом потому, что это имя дано при крещении.

Вот два имени. Которое из двух? Когда пасмурно – Камилль. Когда солнечно – Камилла. Или наоборот.

Впрочем, солнечных дней последнее время не бывает. Как будто и не было никогда.

Впрочем, и то, и это не имеет значения, когда в тридцать пять лет ты уже обрел абсолютное одиночество. Абсолютное одиночество – это когда на протяжении многих-многих миль вокруг никого нет. И в самом тебе нет никого. Никого.

Никого, кроме Детки. Никого, кроме Детки, разумеется.

Действие первое

Картина первая

Детке на вид лет шестнадцать – семнадцать.

У Детки вьющиеся золотистые волосы, что роднит его с вышеупомянутыми ангелочками, равно, как и с другими ангелочками, какими их привыкли изображать все, или почти все, кто изображает ангелочков, начиная с того первого, или, почему бы и нет? с той первой, кто, собственно, видел их. Если, разумеется, тот, кто их видел действительно их лицезрел, а не выдумал, что, по большому счету не имеет значения. Во всяком случае для самих ангелочков.

С ангелочками Детку роднит розовощекость, и уже занимающаяся склонность к полноте, которую пока еще может угадать только художник, а лучше скульптор. Нет, не художник, непременно скульптор. Тот единственный, кто объективно владеет пространством.

Сперва шепчет пространству на ухо, сперва целует его кончиками пальцев, поглаживает, а затем овладевает им.

Осязание.

Видели бы вы при этом их глаза. Глаза скульптора и глаза пространства.

Затем Детки превращаются в ангелов.

Или амуров. Или наоборот. Впрочем, и это не имеет значения.

Сейчас Детка является фрагментом пространства. Именно и только так – фрагментом пространства. Детка неподвижен. Детка точно врос в дышащее чернильное пятно между двумя шкафами, набитыми глиняными попрошайками, и выглядывает оттуда. Нет, не выглядывает, смотрит, рассматривает восседающего в кресле колосса.

Колосс. Колосс в белых одеждах. Тучный, мраморный, покрытый испариной колосс.