Мой друг Вовка Кораблёв. Повесть

Он ни с кем не поздоровался, только кивнул… да, небрежно кивнул Абраму Моисеевичу, решительно направился к Илье и почти приказал: «Пойдем, нам сдавать курсовую, ты что, хочешь всё завалить?» Илья недоуменно отвечал: «Какая курсовая? Два месяца до защиты, ты о чём, вообще?» Кораблев куда-то девал свою обычную жеманность, был резок и колюч: «Марь Иванна четко сказала: черновики сдавать сегодня, иначе никому не поставит! Пойдём!» Обычно решительный, но иногда и мудрый в сторону невмешательства Абрам Моисеевич всё видел, ситуацию читал, в том числе беспардонное попрание его авторитета, в том числе совершенно неинтеллигентную реакцию на его «птичку», миновавшую Вовку Кораблева, и севшую, синей птицей, на не очень широкое плечо Олега Копытова… В общем, Крамер ни полциком не вмешивался.

Вовка схватил Тольского за руку, намереваясь утащить силой. Крепкого бойца, бессменного второго могильщика так просто с генеральной репетиции не утащишь… Вовка огрызнулся взмахом чуба, которого у него никогда не было, резко вскидывая длинные, с большими ступнями, в белых узких чуть расклешенных брюках ноги – быстро ушёл…

Конечно, сегодня я могу сформулировать довольно просто: и по фактуре – и мне и Даниле примерно по семнадцать лет, по-мальчишески миловидны, и «по психике» – оба скорее интроверты, чем экстраверты, во всяком случае, где-то себе на уме, не камень, но что-то только своё оба всегда за пазухой держат, – я более подходил на эту роль, чем Кораблев, да и в течение наших длинных, в полгода рядов репетиций я всё прибавлял в актерской технике, а Кораблев, скорее, приобретал простенькие штампы, чем действительно рос… Тогда я просто ловил кайф от удачи, втайне надеясь, что эта не последняя, что удач в жизни будет много, и – тоже втайне, почти не признаваясь сам себе – …Вовку жалел… На всю жизнь мне запомнилось его перекошенное резкими чертами лицо в тот момент, когда он, как от каких-то будущих катастроф, пытается утащить Илью Тольского с генеральной репетиции… Сегодня понимаю – не Тольского, себя самого… Предопределенно безуспешно…

Прошла генеральная.

Чудно прошла сама премьера…

В то время я вел дневник… Не дневник даже, а такую толстую общую тетрадь, куда записал тщательный план подготовки поступления во ВГИК (среди пунктов был такой: «январь: прочитать не менее 500 специальных и вообще хороших книг – к июлю…»… Читал, выписывал фразы.