Защита Ружина – 2. Роман

Пора было действовать умнее, а главное – эффективнее.

Я пошел к Всеволоду Петровичу Сысоеву, мощному старцу, не старику, именно старцу, к его стати, авторитету, самоуважению, биографии, роскошной бороде и седым кудрям на широком лбу словечко «старик» близко не подходило, несмотря на теперешние, в мае 2004, девяносто два с половиной года возраста. Сысоев не просто когда-то был главным охотоведом края, не просто много лет возглавлял главный местный краеведческий музей, и к нему на экскурсии направляли всех высших гостей области – от шахиншаха Ирана аристократичного Пехлеви до главы Болгарии отнюдь не живчика Живкова, не просто написал десяток книг, одна из них – про тигрицу с замечательным именем Золотая Ригма – много лет была как всесоюзным, так и китайско-японским бестселлером, – так вот: он уже много лет дружил с губернатором области, во всяком случае, последний не раз признавался публично в очень теплом к Сысоеву отношении.

«Всеволод Петрович, – говорю, – вы почетный профессор Академии экономики и права, а почему именно ее? Био- и геофакультетов там вроде нет».

– Андрей, главное в любом вузе не то, как он называется, а то, кто у него ректор. Там ведь Бедобабин. Ты знаешь Бедобабина?

Пару лет назад я пригласил в программу местного философа с замечательной фамилией Леонтьев. Речь шла, не поверите, о воспитании в нашем народе критического мышления, которого ему так не хватает, особливо с начала 90-х, там я процитировал одну весьма глупую мыслишку ректора Бедобабина о вреде критического мышления, а заодно и критичного отношения к чему-либо, слетевшего с его уст на высоком областном совещании, на что Леонтьев ответил коротко и аргументировано, дескать, критика как чистого так и грязного разума, это первое, чему по-настоящему учится или, во всяком случае, должен учиться, любой человек в своей жизни, и добавил, что ему жаль, что этого не понимает такой уважаемый в области человек как Владислав Алексеевич.

– Лично нет, но, конечно, наслышан.

– Ну вот он меня и приглашает на выступления, и он настоял, чтобы ученый совет присудил мне профессора кауза хонори. Ты, конечно, знаешь, как с латинского переводится…

– «По причине чести», «в силу заслуг», – мы общались с Сысоевым так давно, с 95-го, уже почти 10 лет, так что я уже дошел до хамства его перебивать.