Зеркало. Итоги лирики

    1978

Валгалла

Здесь пиво пьют. Холодный легкий мёд,

горчащий чуточку, зато без всякой лести

он вас в объятия медвежие возьмёт

и свалит наземь с горестями вместе.

Грохочут кружки, пена через край

как облачко весёлое клубится.

Седьмое небо, всем открытый рай,

где хочется в кого-нибудь влюбиться.

Когда поеду на салазках вниз

с пригорка жизни, может быть, и вспомню

вот эти занавески, стол, карниз

и хмеля всёсмывающие волны.

    1980

Петербургское рождество

Ошибка Цезаря нам ближе,

чем папы Грегори расчёт:

точнее празднуют в Париже,

но в Риме время не течёт.

Мой Петербург, сей Рим четвёртый

сквозь мглу в кораблике плывёт.

И даже чёрта хвостик вёрткий

его с небес не совлечёт.

Холодный край листа Европы,

где камень царствует и лёд,

дворцы, каналы и сугробы,

где в дёгте ночи шпилей мёд

струится медленно и медно,

не обещая сладкий год.

А пешеход – Евгений бедный,

вдыхая дым, судьбу клянёт.

    7 января 1991

Крест

Петербургский романс

Мы в перекрестии креста

сойдёмся вместе неспроста

и тайный совершим обряд.

Судьба – насмешливый добряк,

стоит, к перилам прислонясь,

а за пенсне гуляет грязь.

Ну, что ж, он тоже человек,

безумный наш двадцатый век.

Возьмём, возьмём его с собой

в мир, постороннему иной:

где кошка гнётся на трубе,

где звёзды зримей и грубей,

где ярче блеск влюблённых глаз,

где всё вершится в первый раз.

Не слышны звуки радиол,

зато раскольный Родион,

в петлю подвесивший топор,

ведёт с собой тяжёлый спор:

«Уныла, блёкла жизни нить!

Хоть раз должно мне подфартить?

Ну почему же я лишён

судьбой наследства в миллион?»

Как много спотыкалось тут

и в продолжении минут,

теряя с Божьим миром связь,

шли сквозь пенсне, за стёкла, в грязь.

Но всё же мы помянем их,

кто не мирился с кличкой: «псих»

и, утверждая правды путь,

готов был головы свернуть.

Добро и зло рождают зло,

а вот добру не повезло.

    1991

Вернисаж

А. Пушкарёвой

I

От этих греческих повторов

на плоскости —

сойти с ума:

как расправляет бок амфоры

гора на полотне холма!

И серп луны над Кара-Дагом

улыбкой крошечной дрожит,

и хочется услышать сагу,

что нам слагали гунн и жид.

И грека горькое веселье

здесь пива льёт холодный мёд,

И снег распластался под елью,

предсказывая строк полёт.