Анна

За живой изгородью наступила тишина, а потом раздались аплодисменты, и чье-то мужское лицо заглянуло через зеленый, стриженый забор.

– Извините за беспокойство, но мы поспорили и только вы сможете разрешить наш спор. Это пели вы или нам показалось? Не было аккомпанемента. Только живой голос!

Анна приподнялась на лежаке, затем села и улыбнулась незнакомцу.

– Да. Пела я. – скромно сказала она. – Вы меня тоже извините, что я нарушила ваш покой и позволила себе спеть громко. Просто это моя любимая ария.

– Простите меня, Бога ради. Если вы не возражаете, я мог бы набраться наглости и посетить ваш уютный садик? Для знакомства.

«Ну вот, началось. – подумала Анна. – Не успела приехать и более-менее прийти в себя, как через забор полезли любопытные мужчины, а следом полезут и папарацци с фотоаппаратами и микрофонами. Нужно было сдерживать себя, а не петь».

Но так вдруг захотела ее душа… Музыки…

– Если честно, я приехала сюда, чтобы побыть одной и просто отдохнуть и от людей, и от городской суеты, и от мыслей.

Может быть, поэтому моя душа так громко запела в этой цивилизованной, настоящей тишине французской Ривьеры? Как рекламируют ее путеводители и агенты.

– Я понял. Извините, мадам. – говорящая голова скрылась, и Аня поняла, что этот кто-то встал на возвышение, чтобы поговорить с ней, поэтому она тут же успокоилась. Через густую изгородь соседей не было видно, а значит и ее тоже.

За изгородью опять заговорили, а Анна улеглась на лежак и стала дальше рассматривать голубое небо.

Тучка уже убежала в сторону горизонта и стало жаль, что на акварельно-размытом небе больше не оказалось ни одной новой тучки, только белесые следы от убегавшей. Сама тучка изменилась, чуть распухла и вытянулась в длину. Теперь она не напоминала молодого барашка, а была больше похожа на старую овцу, кривой походкой испачкавшую небосвод.

Аня проводила ее взглядом, прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания.

Ей очень хотелось вспомнить что-то красивое и восторженное из ее певческой жизни, но память настойчиво выталкивала на поверхность его белозубую улыбку и необыкновенно красивые, с поволокой глаза.

Ах, эти глаза….

… Она усиленно занималась тогда гимнастикой, потому что должна была содержать свое тело в идеальной форме. И было это так давно! В две тысячи первом году! Именно тогда началась эта сумасшедшая история.