История о Янаше Корчаке и прекрасной дочери мечника

Дороги за эти дни даже в лесах высохли.

Янаш смотрел, не говоря ничего. В стороне стоял Никита и слушал это интересное повествование. Мечникова приняла это к сведению, а Доршак, видя её молчащей, пошёл в замок.

– У меня даже сердце смеётся от этой поездки по лесам и горам, – начала щебетать Ядзя. – Что это будет за милая вещь! Что мы там за деревья, цветы, животных, птиц увидим! Уже многих из тех, которых я здесь видела, если бы описала у нас, то бы мне не поверили. А тот кустик, что перьями и пухом розовым цветёт, а те лилии, – и она хлопнула в ладоши.

Янаш смотрел как-то грустно, а Никита хмуро и с нетерпением, плохо объяснимым. Его можно было заподозрить, что если бы хватило храбрости, он вмешался бы в разговор.

– Да, это милая вещь, – сказал Янаш, – новые края и новые чудеса Божьего всемогущества, но я всегда свой, поездку не могу разрешить, пока лучше не изучу, в какую сторону она поведёт… и это моя вещь.

Пани мечникова рассмеялась.

– Вы – тиран с этой своей заботой о нас, пожалуюсь же его милости, когда вернёмся.

– Слышу и на кару хотя бы на хлеб и воду готов, я выполнил д о л г.

Ядзя приблизилась к его уху и шепнула, заслоняясь ручкой:

– Трус! Трус!

Янаш зарумянился.

– Дарую вам заячью шкурку, когда вернёмся в Межейевицы…

– От пани приму её с благодарностью, – сказал Янаш, – будет напоминать мне выполненную обязанность.

А ксендз Жудра, который до сих пор молчал, доложил:

– Хоть это юнец, но мы должны его слушать. Я согласен с гетманом.

– Хорош гетман, который не имеет отваги! – вставила Ядзя.

– Но я готов хоть сегодня и один, без товарища, когда прикажете, – сказал Янаш весело, – только не с моими дамами, за которых отвечаю головой.

Мечникова молчала, смотря и прислушиваясь к спору.

– Ну довольно, – сказала она, – довольно, гетман пусть поедет, чтобы информацию достать, а я от своего не отступлю и Ядзя тоже: немного света должны увидеть.

Затем все замолчали.

На следующее у тро по горам расстелился туман и начал моросить дождь, а к полудню лил прилично и все планы экспедиции смешал и приостановил.

Вошёл Корчак, одетый в повседневную одежду: серый жупаник и длинные ботинки, с весёлым, как всегда, лицом. Мечникова, прежде чем начала говорить, кивнула ему, чтобы выглянул за дверь, были ли они одни.

– Хоть ничего плохого, с чем бы нужно было скрываться, мы не делали, – сказала она с улыбкой, – однако же лучше людей не искушать и избегать ненужной болтовни.