Сон в летнюю ночь

Сполоснув руки над раковиной, действительно по форме напоминающую морскую раковину перламутрового оттенка, она поискала глазами полотенце и вдруг вскрикнула – над ванной она увидела висящую вниз головой женщину, кровь стекала вниз… брр-р… Это была картина, выложенная из кафеля.

– Современное искусство, знаете ли, – пробормотал Дмитрий Аркадьевич.

– А-а-а! – силилась улыбнуться девушка побелевшими губами, – Лёнечка говорил ведь, что увлекается искусством… – она, поёживаясь, пошла за своим провожатым, стараясь принять беззаботный вид, но за спиной у себя услышала вздох, полный страдания и смертной тоски.

Они зашли в какую-то комнату. Девушка увидела большой овальный стол, сервированный на шесть персон, за которым пока сидело трое – её ухажёр Лёнечка, какой-то грубоватый мужлан в несвежей рубашке и наконец, старый брюзгливый толстячок.

«Что за хрыч, папаша, что ли? – девушка была разочарована, – а где же стилисты?»

Лёнечка посмотрел на неё странным долгим взглядом и отвернулся.

Сопровождающий мужчина молча подвёл её к столу, церемонно отодвинул стул и усадил напротив типа в галстуке.

Предполагаемый папаша молча оглядел её придирчивым взглядом, затем поднялся, зажег высокую пирамидальную свечу и поставил ее в центре стола. Лёнечка тут же подскочил и погасил большой свет, исходящий из прозрачных лепестков люстры. Теперь комната освещалась только пламенем свечи, отчего девушка вообразила себя мошкой, кружащей вокруг опасного пламени этой свечи.

– Вы не проголодались, деточка? – сопровождающий мужчина склонился над ней и осторожно посмотрел в глаза.

– Немного… – несмело ответила девушка, у которой вдруг сильно забилось сердце. «Зачем я сюда пришла? Кто такой этот Лёнечка?» – запоздало спрашивала она себя, безуспешно пытаясь унять сердцебиение. Она не знала, как себя вести, о чём говорить, а все присутствующие торжественно молчали. Ей оставалось только смотреть перед собой, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Лёнечка, о котором она промечтала весь вчерашний вечер, сидел где-то у конца стола, и до неё по-прежнему доносился аромат его терпкого парфюма. Внезапно она вспомнила о своём старом, толстом и добреньком Николаше, который оплачивал её съёмную квартиру, возил в магазины и даже обещал личное авто. На фоне мрачных предчувствий, она неожиданно остро подумала: «Мне бы следовало бы кормить его правильной пищей…»

Послышался шум отодвигаемого стула.