Романы прославленных сочинителей

На пороге ее красовалась грубо вытесанная фигура негра с султаном и передником из дивных пестрых перьев. А на витрину пошли обильные дары Востока и Запада.

Вон ту потемневшую пирамиду сахара, помеченную эпитафией: «Только 6 1/2 пенсов», – создал, отдавая свой труд, быть может, самую жизнь, бедный раб. Эта коробочка с надписью: «Крепкий Черный Семейный Чай, только 3 ш. 9 п.», прибыла из страны Конфуция. Вон та темная груда с табличкой: «Покупайте наш натуральный товар», – это кокосовые орехи, млечный сок которых подкрепляет обессилевших путешественников приводит в недоумение натурфилософов.

Словом, заведение, о коем идет речь, было – Колониальная лавка.

Посреди лавки и всего великолепия сидел некто, о ком, судя по его наружности (задача нелегкая, ибо он повернут к нам спиной), можно было сказать, что он недавно достиг того благословенного возраста, когда Мальчик расцветает в Мужчину. О Юность, Юность! Счастливая и прекрасная! О свежая, благоухающая заря жизни, когда роса сверкает на цветах, еще не успевших сникнуть и увять под пламенным солнцем Страстей! Погруженный в мысли или учение, безразличный к шумной суете, сидел этот юноша поистине беспечным стражем доверенных ему богатств.

Толпы теснились на улице – он их не замечал. Солнце изливало на город лучи – ему только надо было, чтобы они освещали страницу. Какой-нибудь проходимец легко мог бы стянуть его сокровища – он не видел и не слышал проходимца. Покупатель мог бы войти – но он был занят только своей книгой.

А покупатель и в самом деле вошел; нежная ручка в нетерпении постукивала по прилавку; лукавые глазки смотрели на юношу, быть может, любуясь его мужественным сложением, которого не могла скрыть бедная ж слишком тесная одежда.

– Гм! Сэр! Послушайте, молодой человек! – воскликнула покупательница.

– «Ton d'apameibomenos prosephe», – продолжал тот усердное чтение, и голос его задрожал от избытка чувств. – О, что за язык! Какое богатство и благородство, какая звучность! «…prosephe podas»! [2 - [Ему отвечая], промолвил быстроногий [Ахилл] (греч.

).]

Тут покупательница разразилась смехом, таким звонким и мелодичным, что усердный чтец не мог не обернуться и залился краской, только сейчас ее заметив.

– Хорош приказчик, нечего сказать! – смеялась она. – Со всей этой вашей тарабарщиной и разными французскими словечками! Что же, мне вечно дожидаться, что ли?

– Прошу извинения, очаровательная дева, – отвечал он с изысканной вежливостью, – но я читал не по-французски.