Парнасские цветы. Часть вторая

Только память любимых всегда

Верит в вечность души и добра.

«Кресты, кресты, могилы, тишина…»

Кресты, кресты, могилы, тишина,

Звенящая покоем душ нетленных,

И солнце яркое, и лес, и синева —

Все дышит бесконечностью мгновенья,

Той вечности холодной и немой,

В которой нет дорог и нет возврата,

Ни к этой тишине, ни к радости земной,

Ни к жизни и любви, и ни к страстям и злату.

Так в чем смысл жизни, бытия,

Когда вас ждет знакомая стезя,

Когда все сущее не вечно, лишь мгновение,

Когда начало – путь уже конца,

А смысл в одном, он только в обновлении,

В рождении нового, прекрасного собой,

Мгновения, и только лишь мгновения,

В котором жизнь и вечность и покой.

«Одинокий причал обнимает вода…»

Одинокий причал обнимает вода

И ласкает, вздыхая волной,

Он всегда провожал и с улыбкой встречал

Корабли, уносивших покой.

Много слез и надежд, и тоски и любви

Он за годы, как губка впитал,

Он грустил и стонал и слезу омывал,

Когда кто-то вдали погибал.

Годы шли чередой, все менялось кругом,

И причал уж давно обветшал,

И ушли корабли навсегда от того,

Кто их, молча, безропотно ждал.

«Уже не вспыхнет та зарница…»

Уже не вспыхнет та зарница

Далеких и прекрасных дней,

Когда лучи ее будили

Желанья, полные страстей,

Когда вокруг все так играло

Цветами радуги небесной,

Когда любил, и был любим,

И жизнь казалась мне прелестной.

«Жизнь угасает, в немощи телесной…»

Жизнь угасает, в немощи телесной

Подводит всех она к черте иной,

Была ли темной вся, или небесной,

Иль промелькнула бледной полосой.

Так в чем же соль вся нашего общения?

В добре, любви, иль зависти крутой,

В злодействе ближнего, иль в глупом упоении,

Что ты чуть выше выдвинут судьбой?

Ни в этом, видно, наше назначение,

Сгорим мы все, как тонкая свеча,

Жизнь – это вздох, жизнь – это вдохновение

И вечный зов в глазах, застывших навсегда.

«Хожу среди камней могильных…»

Хожу среди камней могильных

И думаю о бренности земной,

Мы жили, потому что мы любили,

Или так просто выбраны судьбой?

И почему судьба так благосклонна,

Лишь только к тем, кто любит меньше всех,

В ком больше жажды власти и порока,

В ком злость – больной души предел?

Ответ был прост, и понял я тогда,

Что счастлив тот, кому любовь дана,

Как высший дар божественного чувства,

Как свет души, не гаснущий всегда.