Женщина-смерть. Книга первая. ХХХ 33+

Ледяная волна ужаса прошла по телу и ударила в голову. Я съёжился, сдуваясь, как проколотый шарик, боясь обернуться. Горловой, глубокий смешок Инессы подействовал, как ни странно, успокаивающе. Она погладила меня по затылку:

– Слушай, Марек, А ты мой имаго[1 - Изображение, образ (лат.)] сможешь сделать? Скоро у меня День рожденья, ты не забыл?

– Какой ещё имаго? – не понял я и медленно повернул голову, опасаясь подвоха.

Но она лишь погладила меня по макушке, задумчиво улыбаясь:

– Портрет, дурачок! Просто портрет!

Я кивнул, глотая ком.

– Ну, вот и чудненько! – она ещё раз потрепала мне волосы. – Завтра с восьми тридцати я на Телятнике у себя в кабинете. Но ты приходи к десяти, чтоб я успела с делами разобраться, хорошо? – и вышла также бесшумно, как вошла.

А я продолжил сидеть, потрясённый до глубины души, над почти законченным наброском. Ну, ещё бы! С самого детства меня ни разу не поймали за рисованием! С памятной маминой вспышки. Когда барабанный бой сердца стал затихать.

Я всё ж смог захлопнуть альбом непослушными руками. Спрятать, как обычно, уже не успел – просто сунул под подушку на табурете, услышав будильник Ксении.

– Эй, муженёк, ты не заболел случаем? – жена похлопала меня по плечу, заглядывая в глаза, потрогала лоб. – Выглядишь неважно!

Я кивнул, совершенно не понимая, о чём это она. Так и сидел с открытым ртом и выпученными глазами в пространство перед собой.

Потом я всё же сумел убрать улики и без завтрака кое-как собраться на работу.

Но работать я не собирался, это было само собой ясно. Надо было как-то отпроситься, а лучше – написать заявление на отпуск за свой счёт. А для этого, хошь-не-хошь, придётся пилить в контору.

Свежий воздух на улице почти привёл меня в чувство. На автобусной остановке я столкнулся с гигантом Олегом в форме. Он оттащил меня за рукав на расстояние слышимости от конторского люда и заговорщически зашептал:

– Тут такое дело, Марс!.. Только никому ни слова! Вы должны мне помочь!

– В чём? – у меня в голове было совсем другое.

Он наклонился к моему уху:

– У нас в городе наркотики!

Тут надо сказать, что то были другие времена, и о наркомании в таком захолустье, как наше, можно было слышать лишь в телерепортажах о загнивающем Западе.

– Да ну?!

– Точно установлено, что за последние пять лет умерло пятнадцать человек! И все – молодые парни призывного возраста! – он понизил голос.