Шиза

Я знал это молчание. Он делал так всегда перед тем, как устроить мне выговор. Словно собирался с мыслями…

«Тебе мать не жалко?» – наконец спросил отец.

Я молчал.

«Всё из-за бабы, да?» – я знал, что сейчас он смотрит на меня, поэтому и не поднимал глаз.

«А ты знаешь, что тебя чуть не уволили? – голос стал звучать громче. – Я еле договорился с твоим начальником. Хорошо, что мужик нормальный попался. Ты тут из-за баб пьёшь, а я за тебя бегаю, суечусь. И какой после этого ты мужик?»

«Спасибо, папа,» – тихо ответил я.

Это его озадачило. То ли потому, что я впервые заговорил за месяц, то ли потому, что мой голос звучал как-то странно.

Он выдержал паузу, а потом спросил:

«Что она сделала? Изменила?»

«Нет,» – не хотел говорить об этом с отцом.

«Ладно, – отец вздохнул. – На работу тебе через две недели, я договорился… А пока… приведи себя в порядок»

Он ушёл. А я думал. Думал о том, как мне жить дальше, и хочу ли я дальше жить. И как такое могло случиться со мной.

И со мной ли это всё было? И было ли это вообще.

Почему из тысячи молодых людей такое безумство случилось именно со мной. Почему? Может, это не то, что я думаю. Может это влечение? Страсть? Эти чувства такие странные, такие похожие… Порой, по молодости их можно спутать с чем-то другим. С любовью. Может, и я спутал… Я копался в себе с изощренным мазохизмом. Что я чувствую к ней? Какие картины рисует мой измученный мозг, когда ночью шёпотом я произношу её имя?..

Вот она лежит на кровати, обнаженная, шторы не запахнуты, и лунный свет струится по её телу… В кого я превратился? В кого она меня превратила? Откуда взялись эти сопли? Я никогда не был романтиком.

А теперь я жалок!

Её запах… Это запах сигарет и каких-то духов, отдающих свежестью моря. Я помню как пахли её волосы, её губы. И то, что они шептали мне той самой ночью. Это слишком личное, чтобы я писал об этом. Это останется со мной, только со мной. Я помню её глаза… Улыбку, голос. Я был счастлив.

И это не то счастье, что я испытывал раньше… То было лишь подобие, пробник счастья. А то, что я испытал, находясь рядом с ней… Дай Бог каждому испытать такое же хоть раз в жизни, пусть даже такой ценой как у меня. Когда она спала, я смотрел на неё, и мне было так хорошо, так легко.

Сейчас я понимаю, что совершил что-то ужасное. Ей было пятнадцать, мне – двадцать один. Это статья. И судьи не поняли бы меня, не поняли бы того, что я любил её.