37 ночей

Стол с бумагами, который, вероятно, служил для приёма заказов и расчёта был слегка зеленоват, пылен и излучал теплое сияние дерева. По стенам висели часы самого разного вида: от крошек с тремя циферблатами, которые наверняка должны были обосноваться на руке и по ошибке забрели на стену, до огромных, размером с тракторное колесо часищ, должно быть, они сбежали с вокзала. Всё здесь было необычно для меня и очень приятно. Разноголосое тиканье, диапазоном от визгливого и возмущённого до нежного и шепчущего создавало забавный складный ансамбль.

Все ждало появления хозяина. Как только я подумала о том, что пора бы ему выйти, ведь после того, как скрипнула входная дверь, прошло около минуты, я услышала шаги. Из вежливости он не стал появляться сразу, а дал мне время освоиться в его царстве.

Он оказался совершенно таким, каким я его и представляла: старый человек, светящиеся голубые христовские глаза, смеющиеся и излучающие морщинки, светлая пушистая борода, сладкой ватой обрамлявшая худое лицо. Удивительно красивые руки.

С длинными пальцами и овальными крепкими чистыми ногтями. Пальцы тонкие с выпуклыми костяшками и суставами. Слегка согнуты безымянный палец и мизинец.

Белая льняная рубаха прикрыта чёрным широким жилетом. На шее висят закрытые часы-кулон, потёртые и тускло сияющие. Мне понравились. Хозяин подошёл слегка сутулясь и подал руку.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, я тебя ждал, проходи, пожалуйста. Чаю.

– Спасибо, нет-нет.

– Разве я спрашивал? Попьем чаю. Время со мной летит незаметно.

– Не сомневаюсь, ведь у вас такая профессия.

– Хочешь, чтобы я рассказал что-нибудь о профессии?

– Очень.

– Ты пей чай, а я буду рассказывать. Только ты меня останавливай вовремя – я очень болтлив.

– Я тоже, так что я к вам надолго. Тем более, у меня к вам столько вопросов.

– А тебе часто задают вопросы те люди, у которых ты берёшь интервью?

– Нет, у них другая цель.

– Можно я задам парочку?

– Конечно, я люблю вопросы.

– Не боишься? – он сказал это посмеиваясь, как бы в шутку.

– После такого вопроса мне сразу стало не по себе.

Часовщик улыбнулся, усадил меня на мягкий стул перед маленьким-маленьким круглым столиком, с которого, как только хозяин отошёл, я сдула толстый слой пыли. Оказалось, что по периметру стола вырезан искусный орнамент (он очень напоминал тонкие рисунки моей однокурсницы, у которой завитушки и симметричные фигуры, виньетки и мелкая графика получались просто превосходно).