Тонкая рябина. Новеллы

 – Опять на Волге купалась до посинения? Смотри, весь нос облез! Вот что я матери скажу, когда приедет за тобой?

Девочка тем временем быстро забежала на деревянное крыльцо и нетерпеливо опустила свои ноги в эмалированный зеленый таз с холодной водой. Она закрыла глаза от удовольствия: обожженные ступни перестали «гореть». Приятная прохлада разлилась по всему телу.

– Есть будешь? – все так же ворчливо спросила бабушка, наблюдая за непоседой.

Девочка открыла глаза:

– А что?

– Что? Рыба жареная, что же еще летом на Волге едят? – покачала головой женщина.

– Надоела ваша рыба, – скривившись, процедила тихо Дашка, – я лучше чай попью…

– От чая вон, гляди, кожа да кости, – и бабушка критично осмотрела внучку, которая все еще стояла в мятом ситцевом сарафанчике, опустив ноги в таз.

Выгоревшие за лето волосы, высохшие на ветру светлыми прядями торчали в разные стороны, на коленках – ссадины, нос – шелушится, под ногтями – грязь.

Пожилая женщина покачала головой:

– Вот мать приедет из командировки – тебя не узнает!

– Узнает! – засмеялась девочка.

В летней кухне стоял большой пузатый самовар. Дашка озорно показала язык своему искаженному отражению на его зеркальной поверхности. Бабушка налила чай, бросила в чашку несколько ягод и придвинула пиалу с осетровой икрой.

– Сделай хоть бутерброд!

– Эх, колбасы бы, – вздохнула девочка, лениво размазывая по куску батона зернистую икру.

– Колбасу будешь есть в городе! – сердито проговорила пожилая женщина.

– Хочешь конфету?

– Шоколадную?

– Шоколадную, – доставая вазочку из буфета, улыбнулась она.

После обеда Дашка спросила, хитро прищурившись:

– Бабушка, можно я поваляюсь на кровати за печкой?

– Иди уж, горе мое, ложись за печкой, – она махнула рукой и стала собирать со стола чашки и тарелки.

– Егоза, ты только ноги хорошо помой сначала, – выглянув из дверного проема, крикнула она вдогонку внучке.

В горнице, за закрытыми ставнями, было удивительно тихо и прохладно. За печкой-голландкой стояла панцирная кровать, на которой лежало любимое Дашкино лоскутное одеяло. Оно действовало на нее умиротворенно: стоило ей начать рассматривать квадратики этого рукоделия, как глаза сами закрывались, и Дашкино сознание улетало в прекрасную страну грез.

Мысленно она переносилась домой, в городскую квартиру в Бунинском переулке.