Обратная сторона воды. Стихи

Каждую ночь я ложусь с ним в белую, как снег, постель

и прижимаю его к животу, пытаясь уснуть и согреться.

Каждую ночь я пытаюсь спастись из вязкой реки снов,

там, где под чёрным илом на дне острых коряг изгибы,

падаю вниз и туманною лентой вьётся из губ кровь,

и на другой стороне воды бьётся луна, как рыба.

Тело мое, как приманка, белеет в этой ночной воде,

смерть проплывает слепою рыбой

с острыми плавниками.

Я так стараюсь стать незаметной, словно бы я – нигде.

Околоплодные воды реки мне растворяют память.

Каждое утро я просыпаюсь, всплывая из черных рек

этих отравленных снов, и вдруг понимаю – жива, жива.

Я выползаю на волю из простыни,

белой, как мёртвый снег,

и вспоминаю – время, имя, и все остальные слова.

Он остается лежать, медвежонок,

в смятой ночной простыне,

вывернув лапы, словно зовёт не размыкать объятий,

ночью, как якорь, он удержал меня в этой чужой воде,

и возвращает сейчас из снов

в круг привычных понятий.

Какой-то для душа душистый гель,

мятная паста зубная,

к кафелю лбом и вниз близоруко глаза опустив,

вижу, как чёрные струи воды по животу стекают,

смывают ночные сны и уползают спиралью в слив.

ответ Otto Dix

Кто же поёт эту жуткую песню

про «скоро закончится, скоро»?

Чёртовы нотные знаки на ветках —

птицы орут в тишине.

Кончатся страхи, и муки, и сказки,

и песни, и ссоры, и споры.

Скоро свернётся, сомнётся, иссякнет.

Что же останется мне?

Мир опустевший – рассыпаны в бездну

реки, леса и закаты.

Всё разлетелось сияющей пылью,

каплями крови во тьме,

всё, что мерцало, шуршало, блестело,

звало и манило куда-то —

щепки, осколки костей и ошмётки,

а что же останется мне?

Как мне увидеть, ослепнув навек,

это бег, как полёт, над травою?

Без напряжённых ноздрей,

чем вдохнуть этот ладанный запах любви?

Где мне в сломавшемся мире

хотя бы на миг пересечься с тобою?

Нет ни следов, ни примет, ни тебя, ни меня,

и – зови, не зови.

Чем осязать эту нежность испода,

атласную кожу предплечья?

Не прикоснуться к щеке – испарилась щека,

и в отсутствии рта

речь недействительна. Только душа

не находит замены для речи

в этом распавшемся мире,

где вечна одна тишина, пустота.