Правила моря. Современная поэзия

Если бы дал себе волю, мог бы

тут же, ничком.

Заговариваешь себя приправами,

уверяешь, что будет лучше, шепчешься с травами.

У сердца огромные раны,

из них альтруизма восемь ветеранов

ковыляют на свои почётные места.

Садятся и рассказывают о том,

как тяжело было во все времена:

прямо с точки невозврата до момента, как слёзы

вёдрами и ваннами.

Сколько в тебе вообще их?

Разделить на равные пропорции вплоть до

крайней ночи на растущую луну.

Их не впитает весь хлопок мира,

ты умудрился быть сам у себя в плену.

Почему это стало тебя так мучить?

До этого что, были веселее тучи?

Такие же тучи, но, видно, сейчас круче.

Ревнующий подобен

смешной обиженной злобе.

– Иди сюда, моя злоба, напою тебя чаем

перед какой-нибудь опять не туда дорогой.

И расскажу тебе, как нужно желать ближнему

сходиться на коротка – это у приличных престижно.

А ревнуешь уже даже к серёжке,

она висит себе, так близка,

и ей не нужны никакие слова,

она просто соседствует, существует,

и ты за это уже к ней ревнуешь.

Ночь у ревнующего длится неделями:

близорукая и незамечающая,

чтобы случайно не убить себя, удручаясь.

    12.07.2016 г.

НЕ ТОГО И НЕ ТУ

Так неосторожно плюнув прямо в чай,

Смотрю на каракатиц зрачков твоих в безкрай

и не понимаю, от чего так глухо и безмятежно,

как прежде.

В каком году была расправа над моим войском,

кто просил сильней, чем я, и почему он до сих пор

ещё просит?

Как на тихом мелководье разлагается Родина,

и как в пространстве большого здания

звенит си бемолем минором моя ориентация обетованная.

Просишь ножа, просишь глотки,

чешешься чесучей чесоткой

и поёшь громко, как будто сейчас в тюрьму.

Не уходи ты, и я не уйду.

Зайдя в полу светлый бар, хихикнув, что это гей-место,

ешь полу вкусный салат пресный.

Потом отправляешься шалить в окне,

ещё долго вспоминая уровень своего безрассудства,

удивляясь своей наготе, разве что прямо не на улице.

Запросто встречаешь вчерашнего, случайно,

чуть ли не на дне речки.

Смеёшься внутренним хохотом от его иностранной речи

и заказываешь у него сейчас же… чашку кофе и кашу,

всем своим видом демонстрируя, будто это вообще не ты.

Как любимая открытка, звенит узором эта девушка:

она маленькая, упрямая, вообще стерва.

Для кого угодно, но не для тебя.

Ты вполне бы допустил эксперимент над своей жизнью,

если бы так не любил её.