Не потускнели витражи. Избранные стихи, циклы стихов, поэмы

Сломан корт, где мы шайбу футболили,

и в асфальт, не расчерченный в «классики»,

смотрят только коты сердобольные

через окна из модного пластика.

Сколько нынче детей в целом городе,

столько было тогда в нашем дворике.

Не расслышать в теперешнем грохоте —

прятки, салочки, крестики-нолики.

А зимой вместо чистописания

ребятишки на улице носятся,

где красивая девочка самая

мне попала снежком в переносицу.

А когда я вернулся из армии,

целовались мы так с этой девочкой,

что порой улыбалось парадное,

грея нас радиаторной печкою.

Мы лет сорок все так же целуемся,

как когда-то юнцами зелеными,

но не бродим до света по улицам,

ведь подъезды теперь с домофонами.

В этот дом с незнакомыми окнами

я иду, как обычно, проулочком

и встречаю опять под балконами

одинокую прежнюю дурочку.

Покурить бы сейчас с ней на лавочке,

обсудить, что творится по «ящику»,

но боюсь, что старушка расплачется,

и на кой мне курить, некурящему?.

21—24 октября 2016

Часть 6

Сталкер

Ивану солоно пришлось.

Он не роптал. В нем зрело слово.

Он с детства возлюбил до слез

иконы инока Рублева.

И, восприяв благую весть,

вступил он в океан без страха,

стремясь идеям предпочесть

завет блаженного монаха.

Но океан не принимал —

ни самого, ни отражений, —

и кривизной своих зеркал

готовил кораблекрушенье.

Был выброшен его ковчег,

усталый пасынок вселенной,

на приторно-радушный брег,

до ностальгии вожделенный.

Когда ж снотворное житье

удавкою коснулось шеи,

он сердце потушил свое

в прощальном жертвоприношенье…

1987 (?)

«Жизнь – это не литература…»

– Жизнь – это не литература,

реальность музыки важней,

шедевры Дрездена и Лувра

ничтожнее календарей.

– Но что за жизнь без партитуры?

Мольберт мощней, чем естество.

А всё, что не литература,

бесплодно, сухо и мертво.

16 марта 2008

Когда погаснут русские глаголы…

Люблю я не глаголы, а наречия.

Они мне существительных родней.

В наречиях я слышу голос веча

и речь волхвов, и клич богатырей.

Числительных или местоимений

близка мне многоликая печаль.

И пылких прилагательных стремлений

до слез порою мне бывает жаль.

Но только в них, в наречиях, трепещет

исконный пульс родного языка

и каждой вещи колокольчик вещий,

и вечных смыслов влажная тоска.