Восточный ларец

Чуть слышится их тайный шепот

В кустах благоуханных роз;

Фонтаны льют свой свежий ропот

И зыбкий жемчуг звонких слез.

Здесь, как из недр волшебной сказки,

Мгновенно выдаются вновь

Давно отжившей жизни краски,

Власть, роскошь, слава и любовь.

Волшебства мир разнообразный,

Снов фантастических игра,

И утонченные соблазны,

И пышность ханского двора.

Здесь многих таинств, многих былей

Во мраке летопись слышна,

Здесь диким прихотям и силе

Служили молча племена;

Здесь, в царство неги, бушевало

Немало смут, домашних гроз;

Здесь счастье блага расточало,

Но много пролито и слез.

Вот стены темного гарема!

От страстных дум не отрешась,

Еще здесь носится Зарема,

Загробной ревностью томясь.

Она еще простить не может

Младой сопернице своей,

И тень ее еще тревожит

Живая скорбь минувших дней.

Невольной роковою страстью

Несется тень ее к местам,

Где жадно предавалась счастью

И сердце ненадежным снам.

Где так любила, так страдала,

Где на любовь ее в ответ

Любви измена и опала

Ее скосили в цвете лет.

Во дни счастливых вдохновений

Тревожно посетил дворец

Страстей сердечных и волнений

Сам и страдалец, и певец.

Он слушал с трепетным вниманьем

Рыданьем прерванный не раз

И дышащий еще страданьем

Печальной повести рассказ.

Он понял раздраженной тени

Любовь, познавшую обман,

Ее и жалобы, и пени,

И боль неисцелимых ран.

Пред ним Зарема и Мария –

Сковала их судьбы рука –

Грозы две жертвы роковые,

Два опаленные цветка.

Он плакал над Марией бедной:

И образ узницы младой,

Тоской измученный и бледный,

Но светлый чистой красотой.

И непорочность, и стыдливость

На девственном ее челе,

И безутешная тоскливость

По милой и родной земле.

Ее молитва пред иконой,

Чтобы от гибели и зла

Небес царица обороной

И огражденьем ей была, –

Все понял он! Ему не ново

И в чуже сознавать печаль,

И пояснячъ нам слово в слово

Сердечной повести скрижаль.

Марии девственные слезы

Как чистый жемчуг он собрал

И свежий кипарис, и розы

В венок посмертный он связал.

Но вместе и Заремы гневной

Любил он ревность, страстный пыл

И отголосок задушевный

В себе их воплям находил.

И в нем борьба страстей кипела,

Душа и в нем от юных лет

Страдала, плакала и пела,

И под грозой созрел поэт.