Член парламента

Он пугливо спрашивал себя, не жертва ли он обмана чувств; но незнакомец начал говорить прежде, чем он смог распутаться в своих ощущениях.

– Да, ваши шансы не особенно велики, – сказал он. – Даже если бы собраться к черту, то в такую ночь не легко найти к нему дорогу.

Чилькот что-то пробормотал и придвинулся ближе к магазинной витрине.

– Да, да, – сказал он. – В такую погоду, в такой темноте, начинаешь понимать, что слепым, при распределении вечного блаженства, должно достаться больше, чем нам. Ведь это повторение тумана, бывшего шесть лет тому назад.

Выходили вы тогда на улицу?

У Чилькота была привычка непосредственно перескакивать с одной фразы на другую, – привычка эта сказывалась в последнее время особенно часто.

– Нет. – Незнакомец тем временем тоже пододвинулся к магазину. – Шесть лет тому назад я не был в Англии.

– И не жалейте, что не были. – Чилькот поднял воротник. – Ужасный был тогда туман, – такой же черный, как вот сейчас, но еще более расползшийся во все стороны.

Я отлично помню, как это было. В тот вечер как раз Лексингтон произнес свою большую речь о сахаре. Многие еще в три часа ночи бродили по Ламбет-Бриджу, – а из парламента мы ушли в полночь.

Чилькот редко предавался воспоминаниям; но эта беседа с невидимым спутником казалась ему как бы разговором с самим собой. Когда раздался ответ на его слова, Чилькот даже не мог удержаться, чтобы не вскрикнуть от изумления.

– Речь о сахаре, – сказал незнакомец. – Странно, что я как раз вчера ее перечитывал.

Удивительно много красноречия по поводу такого сухого предмета. Какую огромную карьеру мог бы тогда сделать Лексингтон!

Чилькот передвинулся, устав стоять на одном месте.

– Вы, очевидно, интересуетесь возней в Вестминстере? – спросил он с легким оттенком сарказма.

– Я? – уклончиво ответил незнакомец. – Я читаю, как и остальные пять миллионов населения, газету – вот и все. Я далек от политики. – В голосе его звучала сухость; прежнее его воодушевление как-то сразу исчезло.

– Далеки от политики! – повторил Чилькот. – Завидно…

– Может быть, – для тех, которые стоят в самом центре её. Но вернемтесь к Лексингтону. Как высоко этот человек поднялся – и какое ошеломительное падение! Удивительное дело – во всех нас есть точно какие-то дрожжи, которые поднимают каждого на равную высоту. – Он на минуту замолчал и задумался. Потом снова раздался из темноты его голос: – Какая же была собственно причина его падения? – вдруг спросил он.