Член парламента

Что касается того дела в Варке, то хорошо бы заняться им теперь, если вы ничего против этого не имеете.

Чилькот провел рукой по бумагам.

– Выходили вы вчера на улицу, Блессингтон? – спросил он.

– Нет, я ужинал с знакомыми в «Савой-отеле», и мы пропустили час тумана. К тому же, кажется, он был очень густой в отдельных местах.

– Да, кажется.

Блессингтон поправил свой изящный галстук. Он быль очень учтив, но у него было сильно развито чувство долга.

– Простите, м-р Чилькот, – сказал он. – Нельзя ли поговорить о контракте.

Мне неприятно надоедать, но…

– Ах, да, контракт. – Чилькот взглянул на него, думая о другом. – Кстати, не видали ли вы вчера мою жену? Что она делала вчера вечером?

– Я пил чай днем у м-сс Чилькот. Она говорила мне, что будет к обеду у леди Сабинет, и что до того должна сделать еще несколько визитов. – Он покосился на бумаги и на неподвижную руку Чилькота.

Чилькот засмеялся.

– Ева, однако, очень любит светскую жизнь, – сказал он. – Я бы не мог обедать у Сабинетов, если бы даже эта дало мне пост премьера.

У них ужасный мэтр д'отель, какое-то фамильное наследие. Он неимоверно толст и громко сопит. Когда я в последний раз у них завтракал, меня преследовало потом во сне воспоминание о нем.

Блессингтон весело усмехнулся.

– Мисс Чилькот не боится дурных снов, – возразив, он. – Но если вы мне позволите заметить вам…

Чилькот забарабанил пальцами об стол.

– Да, Ева не боится дурных снов, – сказал он. – В этом пункте мы с ней не сходимся.

Блессингтон старался скрыть свое нетерпение.

Он несколько минут стоял неподвижно и глядел на свои сапоги с остроконечными носками.

– Простите, м-р Чилькот, я все-таки позволю себе напомнить вам…

Чилькот поднял голову недовольным движением.

– Черт возьми, Блессингтон! – воскликнул он. – Не ужели меня никогда не оставят в покое? Неужели я не могу сесть за стол без того, чтобы мне не подсовывали какую-нибудь работу? Вечно работать!.. За последние шесть лет я ни о чем другом не слышу, как о работе.

Уверяю вас, бывали минуты… – Он вдруг вскочил и подошел к окну. – Бывают минуты, когда я готов был бы послать все в черту!

Блессингтон испугался его горячности и осторожно подошел к нему.

– Но ведь не вашу политическую карьеру?

Чилькот колебался с минуту, борясь против желания, которое уже месяцами наполняло его. Ему хотелось высказаться, но вопросительное, недоверчивое выражение на лице Блессингтона леденило его, и он опять погрузился в молчание.