В конечном счете. Сборник рассказов

Здесь очень жарко». Немного подумал и добавил: «Целую».

Затем решительно выключил телефон и засунул на самое дно портфеля. У него возникло ощущение, что все его долги и обязательства покрыты этой, в общем-то, незатейливой смс-кой.

И слава богу. Или по-местному: матерь божья и карамба.

На Кайо Ларго Макеев познакомился с еще одной особенностью кубинского житья. Оказалось, здесь солнце не заходит медленно за горизонт, а просто выключается.

Когда Макеев и Исфандияр-ака выходили из самолета, было светло, а когда вышли за пределы аэропорта, наступила глубокая ночь.

– Однако! – проговорил Макеев, потирая от удовольствия руки. – Начнем приключения, а, Хоттабыч?

Исфандияр-ака благодушно кивнул. Макеев заметил: в Москве лицо старика постоянно хмурилось, здесь же глубокие морщины разгладились, а мелкие собрались вокруг глаз лучами, наподобие тех, что рисуют дети вокруг солнца или древние ацтеки вокруг образа светлейшего Вицлипуцли.

Приключение явилось в виде донельзя кучерявого мужчины лет шестидесяти.

Загорелый до черноты, но не мулато, в расстегнутой до пупа рубахе, обвислых джинсах и ярком шейном платке, он представлял собой весьма живописный тип, который, видимо, и вдохновлял старика Хэма.

– Сеньор ищет машину до отеля? – на сносном английском спросил живописный тип.

– Нет, я хотел бы, чтобы вы довезли меня до побережья. На пляж с песком.

– До какого именно места? – уточнил мужчина, нисколько не удивившись просьбе иностранца.

– Все равно куда.

Только что бы это было безлюдным местом.

– О кей. Семьдесят куков.

– Почему так дорого? – спросил Макеев из чисто академического интереса.

– Потому что в два конца, – невозмутимо объяснил тип.

– О кей, – в свою очередь сказал Макеев. – Пусть будет семьдесят.

Кучерявый протянул руку.

– Я Эстебан.

Эстебан вывел его из здания аэропорта, более похожего на небольшой сарай. У самых дверей, в луже желтого света, стекавшего из единственного фонаря, стоял приземистый красный автомобиль.

Марку Макеев определить не смог, но по острым, как плавники акулы, крыльям и сдвоенным фарам, предположил: модель года так 1958-го, если, вообще, не 1955-го.

– Неужели это корыто до сих пор ездит? – задал он риторический вопрос по-русски, и тут же перевел кучерявому другу:

– Сколько миль может проехать этот ветеран, не преставившись раньше времени?

– О, мистер, не волнуйтесь. Его купил мой отец за год до моего рождения, и ни одной проблемы.