Собака. Рассказы

Неловкость повисла в воздухе, Владу захотелось побыстрее уйти, так и не попробовав пирог. Магда ещё в театре прожужжала ему все уши о яблочном пироге, который она готовит по старинному рецепту. Теперь пирог лежал на большом блюде и манил, казалось, что он кокетливо подмигивает и поводит боком.

Влад был сильно голоден. А голод для него – опасное чувство. Что-то внутри, словно пытаясь компенсировать отсутствие пищи в желудке, раскрывает необъяснимые способности видеть и чувствовать практически сквозь стены.

Именно чувство голода помогло ему однажды определить в толпе опасного преступника. А как-то утром, не успев позавтракать, Влад стоял на перроне парижского метро и почувствовал, что молодой человек латинской внешности собирается броситься под подъезд. Влад буквально увидел его мысли!

– Оно не стоит того! – успел крикнуть Влад. – Потом вы пожалели бы об этом, но этого «потом» уже не будет! Вы никогда не увидите подсолнух! – Влад и сам не знал, почему ему в голову пришла мысль именно о подсолнухе.

– Мне нужно покурить, – тихо произнёс этот несостоявшийся самоубийца и отшатнулся от приближающегося поезда.

Они поднялись наверх и на пронизывающем ветру пытались закурить.

– Не знаю, что на меня нашло, – признался латиноамериканец, – но откуда вы догадались?

– С утра не успел позавтракать, – объяснил Влад.

«Латиноамериканец» кивнул – он понял.

– Здесь неподалёку готовят неплохую пиццу, перекусим? – предложил он, очевидно не желая, чтобы Влад спасал всю оставшуюся часть человечества.

Разумеется, его бросила какая-то студентка, она изменила ему с его же лучшим другом. Как ни банальна жизнь, но нельзя же расставаться с ней по таким стандартным причинам! Можно придумать что-то более оригинальное.

– На свете нет женщины, ради которой можно покончить с собой, – сказал Влад со знанием дела.

– Кончают с жизнью вовсе не из-за женщины, а из-за той боли, которую она причиняет, – ответил тот.

Вроблевски внимательно слушали. Магда затаила дыхание. Михал пожёвывал губу, разглядывая свои ногти.

– Его звали Лёшик, Алексей, – поведал Влад, – и он был никакой не латиноамериканец.

– Русский.