От истока до устья. Повесть и рассказы

Он встал, отряхнулся от щепы, прислонил грабли к стене сеней и завершил разговор:

– Ладно, хватит лясы точить. Иди умывайся, завтракай да на гребь налаживайся. Погодка ноне суха стоит, только вот Илья-то не за горами. Управиться бы до его приходу, а не то сгноит он наше сенцо.

Вслед за дедом поднялся и Василий. Он лёгкой пружинистой походкой направился в дальний угол подворья, где стоял крепкий сруб колодца, зачерпнул ведро воды и вылил её на себя. А из избы с полотенцем в руках к нему уже поспешала бабка Параскева.

– Васятка, что ты делаешь, дурья твоя башка! Вода-то, чай, студёна, далёко ль до хвори? Ах ты, батюшки мои! Обтирайся скорее да за стол! Пока вы с дедом тут языками мололи, завтрак-то совсем простыл.

– Ничего, бабушка, мы и холодный съедим.

Растирая на ходу крепкое загорелое тело, парень направился к дому. Бабка Параскева семенила рядом и сетовала на то, что её любимый внук хоть и вымахал с версту коломенскую, а ума-разума не нажил. Видать, всё то, что ему было Богом отпущено, в рост ушло, на ум даже крохи не осталось.

И вдруг она резко сменила и тему, и тон:

– Давай, поспешай, внучек! Сённи-то денёк добрый выдастся, дожжа сённи не будет – трава шибко росна. А ить скоро занепогодит – мочи нет, как мои ноги ноют, всю ноченьку места им найти не можно было. Надо успеть убрать сено.

В избе пахло свежеиспечённым хлебом и пирогами.

На широкой скамье у окна стояла собранная на покос сумка с обедом, а Варвара в который уж раз суетно пересматривала её содержимое. Вроде, ничего не забыла. Вроде, всё. Ой, а квас-то, квас! Она метнулась к двери, чтобы достать из погреба-ледника жбан с этим необходимым в жаркий июльский день напитком, но была остановлена свекровью:

– Квас в сенцах, я его уже приготовила.

– Ну, тогда всё. Ты, мама, тут за Жданкой досматривай, она вчерась ногу повредила, так я её на задах привязала. Пущай денёк-другой дома попасётся.

И озабоченно добавила:

– Только бы Звездочка свою матерь не надыбала да сосать не пристроилась

Щеки её рдели нездоровым румянцем, глаза лихорадочно блестели, а на лбу выступили капельки пота. Бабка Параскева внимательно посмотрела на сноху, подошла к ней, прикоснулась рукой ко лбу.