От истока до устья. Повесть и рассказы

– Это что, я должон буду работать в паре Санькой Першиным? Да ни в жизть! Он же первейший лодырь у нас в селе! Получается, я буду за двоих пахать, а половину урожаю этому бездельнику ссыпать?

Вот создали в сельсовете комитет бедноты, отобрали у нас, у Громовых, половину пахотной земли, столько же покосной и отдали её беднякам. И что? Бурьяном заросла наша земля! Когда я еду мимо того, что отобрали, так чуть не плачу. Не оттого я чуть не плачу, что земля теперь не наша, а оттого, что нет у ей теперь хозяина.

Разве для того мой прадед Николай со своими пятерыми сынами пни корчевали, целик распахивали, чтобы какие-то саньки першины эту землю опять тайге отдали? Легко ли теперь деду Тарасу, деду Северьяну и их трём братовьям видеть, как теперь над их землёй какие-то «феврали» изгаляются? Вот мой батюшка у тебя газеты берёт, там сейчас много про колхозы пишут…

– Ты тоже читаешь газеты? – удивилась Тоня.

Василий улыбнулся и развёл руками.

– И книги тоже.

– А если так, то разве ты не читал о «Земельном кодексе РСФСР», который приняли ещё в октябре двадцать второго года? – удивилась Тоня.

– Да читал, читал, – махнул рукой Василий.

– Тогда ты должен знать, что с этого момента началась национализация земли. Кодекс раз и навсегда отменил право частной собственности на землю, недра, воды и леса в пределах РСФСР. Теперь земля стала государственная. И нечего скулить, что вам землю урезали.

– Лихо вы народ провели! – восхитился Василий. – В октябре семнадцатого завлекли крестьян лозунгом «Земля – крестьянам!», а теперь на попятную? Да что там, на попятную! Вы ить дальше идёте, вы ить хотите всех в одну кучу согнать и заставить совестливых тружеников работать не только на себя, но ещё и на лодырей, вроде Саньки аль твово дядьки Игната! Да в гробу я видал то светлое будущее, какое вы для меня строите!

– Вася, задача комсомола и партии как раз и состоит в том, чтобы проводить среди несознательных масс разъяснительную работу, воспитать нового человека, сознательного, – терпеливо объясняла Тоня этому упрямому парню прописные истины.

– Ой, не могу! – захохотал Василий и задрыгал ногами.