От истока до устья. Повесть и рассказы

– А кого ты любишь? Петьку, что ль? – то ли спросил, то ли просто буркнул задетый за живое парень.

Девушка ничего не ответила, только ведь Савелию и так было известно, кто его соперник.

Отступиться бы ему от Дарьи, ан нет!

Вот если бы не было Петьки… Вот не было бы его в Преображенском…

Хотя, нет. Даже если Петьки не будет в селе, он всё равно где-то будет. А что это значит? А значит это одно: Дарья будет по-прежнему его любить.

Вот если бы Петьки вообще не стало!

Подумал и содрогнулся.

Но эта мысль, как червь, всё глубже и глубже проникала в сознание Савелия. Она точила его, не давала ни есть, ни спать. В конце концов, парень убедил себя, что смерть друга явится благом и для Дарьи, которая сохнет по Петьке, и для Савелия, который сохнет по Дарье.

А вскоре и случай удобный представился.

Перед самой Филипповкой Пётр позвал Савелия пройтись до зимовья, проверить, не нужно ли чего там оставить, а заодно и петли разбросать на зайцев.

До зимовья добрались быстро. Спички, дрова, щепа и подвешенные к потолку мешочки с продуктами – всё было нетронутым. Двинулись дальше.

Савелий сделал вид, что поправляет крепление на лыжах, приотстал и, спрятавшись за густую ель, начал ловить Петра на мушку. Ружьё ходило ходуном в дрожащих от страха руках, он боялся убить, он никогда не стрелял в человека. Но ведь выстрелить в человека – это одно, и совсем другое – убить Петьку. Петька не человек, он соперник.

Господи! Как же трудно нажать на него!

– Эй, паря! Ты окаменел, что ли? И в кого целишься?

От неожиданности Савелий вздрогнул и нажал на курок. Пуля попала в берёзу и расщепила её напополам.

– Ого, с какими зарядами мы ходим! Не на медведя ли охотиться собираемся?

Савелий оглянулся. За его спиной стоял Григорий Перегудов.

– Са-а-в- к-а! – совсем близко раздался отчаянный крик Петра. – Ты где?

– Да здесь я, здесь…

Раскрасневшийся то ли от быстрого бега, то ли от внезапного волнения Пётр переводил тревожный взгляд с Савелия на Григория.

– Я сначала свежую лыжню справа увидел, потом силуэт. И тут – выстрел. Я за Савку так испужался, ажно руки затряслись, потому и тебя, Гриня, за деревьями не разглядел. Мало ли лихих людишек в наших местах бродит?

Пётр зачерпнул горсть снега и отёр потное лицо.

– А стрелял-то кто?

– Да я стрелял.