Хлоп-страна

Степан так и не смог уверовать, хотя нередко говорил об этом со своим другом, бывшим полковником КГБ, который на пенсии становился всё религиознее. Нет, думал Степан, если бы Бог существовал, люди не чувствовали бы себя такими одинокими.

Он помыл уже четверть гостиной, как вдруг зазвонил телефон. Не мобильный, стационарный, – он почти никогда не звонит, и его звук жутковато отдаётся ночным эхом по всему дому. Степан перешагивает через ведро с водой и берёт в коридоре трубку. Чтобы было удобнее, садится на пол.

От мебели в коридоре он тоже избавился. Развод – отличный повод сменить обстановку.

– Ты знаешь, который сейчас час? – спрашивает он у младшего сына.

И Гоша, и Макс разговаривают с ним по-английски, как чужие.

– Джордж сказал мне, что ты решил всё продать, – говорит Макс. В трубке что-то трещит и шуршит, и от этого сильнее чувствуется расстояние между говорящими. – Папа, прошу тебя, не надо этого делать. Чем ты будешь заниматься, если отойдёшь от дел?

– Всё решено, – твёрдо отвечает Степан.

Его подташнивает, и ладонь руки, держащей трубку, становится липкой. – И не рассчитывай на эти деньги! Я всё потрачу на прогулку в космос!

– Послушай, ну не надо. Это всё оттого, что тебя бросила жена. Но разве это повод поднимать белый флаг, а?

Степан слышит, как на том конце провода воет сирена скорой помощи, до него доносится уличный шум большого города. Ему бы тоже жить сейчас в большом городе. Он там всегда хорошо спал, и шум, производимый другими людьми, ему не мешал.

Нигде Степану так хорошо не спалось, как в московском общежитии, где он жил с молодой женой и новорождённым Гошкой.

– Послушай, встретишься в Москве с матерью, передай от меня привет, – говорит он Максу. – Если ей нужны деньги на церковь, пусть мне позвонит.

– Джордж сильно озабочен твоим здоровьем, папа, – повторяет Макс. – Ты соблюдаешь диету, принимаешь витамины? Помни, пожалуйста, что доктора запретили тебе мясные и молочные продукты.

Степан вздыхает.

Разговаривать с сыновьями – всё равно, что кричать в лесу: только эхо и отвечает. Они не слышат, что он хочет сказать.

– Послушай меня, дурак стоеросовый, что ты забыл в Москве? – спрашивает Степан. – Возвращайся домой. Можешь открыть тут сколько хочешь ресторанов! И когда ты, наконец, женишься?

– Папа, я сейчас не могу разговаривать. Опаздываю на встречу… – Макс прерывается, чтобы откашляться.

Степан слышит автомобильный гудок, потом ещё один.