Манифестофель

Он смотрел в окно. Город закончился быстро как жизнь. Появились деревья, напоминающие о желании и о том, что он его загадал. К некоторым из них были прибиты огромные плакаты с надписью «Златоуст». Правда, постепенно они стали сменяться плакатами «Устозлат», но Кортонов только усмехался. Он знает, что едет правильно. Или – левельно, так как это уже другой уровень сознания.

Он захотел чай с бергамотом, и кто-то принес ему его. Он не заметил кто. Мелькающая монотонность за окном, перетекающая в стереотонность, будто не давала ему отвести глаз.

Стало темнеть. За окном показалось кладбище. Оно располагалось так близко, что, казалось, поезд идет среди могил.

– Иду среди могил, – сказал Иван Понырев по телефону. Ему позвонила девушка. Он был ее бой-френдом, как сказали бы на MTV. Девушка поинтересовалась, где Иван и что он делает. Понырев исчерпывающе ответил. Он действительно шел среди могил. Это было Уктусское кладбище. Год назад здесь поймали трех сатанистов – прыщавых ублюдков. Понырев не думал, что придется вновь здесь оказаться по какому-то серьезному делу.

Но пришлось.

После того, как в подъезде собственного дома было обнаружено тело Акулиной, прошло три дня. Сегодня, третьего мая, поступило сообщение от «барабана», что на Уктусском кладбище в одном заброшенном его месте, недалеко от строящегося торгового центра, бомжи обнаружили чей-то труп. И по всем приметам – это должен был быть труп Бориса Кортонова.

– Вот, – сказал сержант Листовой. – Похоже, наш….

И в этот момент в кармане штанов мертвого прозвенела телефонная трель.

Она не была похожа на соловьиную, но сердце Понырева забилось сильнее, чем у влюбленного при звуках любимого голоса. Он осторожно достал «самсунг».

– Да, – сказал он.

В телефоне раздался плач. Это был плач девушки. Понырев прислушался, затаив дыхание.

– Алло, – сказал он.

Плач не прекращался. Это были сдавленные рыдания.

– Говорите, – сказал Понырев. – Говори, милая, где ты?

Связь прервалась. Понырев посмотрел на телефон. Это был старый аппарат.

Такие сейчас рублей пятьдесят стоят. Он посмотрел на труп. Раздался звук смс-ки.

Он прочитал:

«Я жду тебя в саду».

Они были на месте через час. Приехали бы раньше, если бы не эти «пробки», похожие на шампанское – как оно непременный атрибут нового года – так и «пробки» непременный атрибут екатеринбургских дорог года всего. Непременным атрибутом разных регионов являются характерные слова. Там, где житель Москвы скажет «дача», житель Екатеринбурга «сад».