Минус два *1. Роман

– Ну, – удивился Гость и задумался, подбирая синоним: – Тебе хорошо знакомы эти места?

– А… Да. Только у нас тут не город, а Княжество, Господин Андрей…

– Как в Монако? – усмехнулся он, но не получив ожидаемой реакции, стал серьёзнее и снова спросил: – Значит, вами правит Князь?

– Не Князь, а Княгиня, – с ударением на последнее слово произнесла девушка, словно разговаривала с глупым ребёнком. – Вы и, правда, ничего не знаете, Господин Андрей! Я буду Вашим гидом.

– Экскурсоводом? Можно попробовать. Любопытно, что у тебя получится… Впрочем, давай лучше я буду тебя спрашивать, а ты расскажешь то, что знаешь?

– Обо всём?

– Обо всём, что мне интересно…

– И обо мне? – совершенно как подросток, с вызовом посмотрела на мужчину его хорошенькая спутница.

– И, конечно, о тебе, дурочка!

– Я – не дурочка! Хотя, веду себя глупо, наверное… Называйте меня, как хотите, Господин Андрей! Просто Вы мне очень понравились… И я опять говорю лишнее, – Катрина прижалась к нему плечом и улыбнулась.

Они проходили мимо здания, на котором горела вывеска – «Отель «Маньяковский».

Андрей совершил колоссальное усилие над собой, чтобы не загоготать на всю улицу. Вышел короткий глухой смешок, после которого мужчина закашлялся.

– Вы смеётесь, Господин? – изумилась девушка. – Надо мной?

– Нет, милая, – произнёс он и, отдышавшись, наблюдал, как лицо Катрины осветилось тихой улыбкой. Слово «милая» действовало на неё магически. – Название гостиницы меня позабавило…

– Да? Мне оно смешным не кажется.

Но Вы, возможно, знаете больше…

– Пожалуй, в данном случае ты права, но от этого не легче. Нет, Катя, всё нормально, только…

Улица закончилась, влившись под прямым углом в широкую и оживлённую магистраль. Левее перекрёстка, отсвечивая ровным тёмно-серым асфальтом, как огромная заводь, открылась площадь. Всё это Андрей заранее предполагал увидеть и не ошибся. Пусть местный пейзаж и казался странным искажением той картины, что хранилась в его памяти, но искажением узнаваемым. А вот то, что открылось взгляду Гостя на противоположной стороне площади, заставило его застыть в полнейшем оцепенении… Там заасфальтированная поверхность земли будто вздыбилась и поднималась всё выше и выше.

Асфальт, сначала ровный, а затем бугристый и волнообразный поднимался метров на двадцать, где встречался со стеной старого тёмно-красного кирпича. Стена вздымалась всё выше: огромная, даже издалека были видны исполинские кирпичи и острые кромки зубцов на её вершине.