За грехи отцов

Каждую ночь, когда матери рядом нет или она спит после тяжелого рабочего дня. Душный подвал. Ожидание у двери. Ты должна хорошо выглядеть, Кейра. Ты должна смотреть мне в глаза, Кейра.

– Кейра?

– Да… Да? Все хорошо. Почему детектив Грин так считает?

– Не знаю. Но в таких вещах он обычно оказывается прав.

Кейра наклонила голову и чуть было не потерла глаза, но вовремя вспомнила про макияж. Черт возьми. Вот был бы номер. Косметику она с собой не взяла. Карлин бы точно над ней посмеялся.

– Раскаявшийся священник, – прошептала она.

– А, до тебя дошли слухи, – без улыбки сказал Карлин, отмечая, что она повторила озвученную в отделе доктора Абигейл фразу. – Именно так.

– Убийца отомстил отчиму девочки за то, что он с ней делал.

– Да, мисс Коллинс, сейчас это основная версия следствия, – кивнул Марк, мигая дальним светом только что перестроившейся «Мазде», которая упорно ехала с черепашьей скоростью, хотя давно было пора ускориться.

– В отчете написано, что тело девушки обожжено, но не сожжено. То есть он ее усыпил и поджег. Ради чего? – Она повернула голову, чтобы посмотреть на Карлина, но тот был занят дорогой.

Кейра замолчала. Марк остановил машину на следующем светофоре и взглянул на нее. Его карие глаза были такими мягкими и такими жесткими одновременно, что девушка задержала дыхание, погружаясь в их янтарную бездну и ощущая, что на самом деле в этом человеке много холода, профессиональной жестокости и расчета.

– Я думаю, он ее очистил, – наконец сказала Коллинс.

– Что?

– Насилие пачкает не только насильника. Это позор для жертвы. Так всегда было. Вспомните историю. Если женщину насиловали, ее же и обвиняли. И ее убивали. Казнили. Пламя – очищение. Он ее обжег, чтобы очистить душу и тело. А что было с ее влагалищем? – это слово далось ей с трудом.

– Обожжено, – сухо сказал Карлин.

– Вы злитесь? – обеспокоенно переспросила Кейра.

– Нет. Да. На себя. Очищение. Думаю, ты права. Он не хотел, чтобы девушка страдала. Вколол ей лошадиную дозу морфия. Когда сердце остановилось, повесил на столб и сжег. А вот священника обработал со всей жестокостью.

– У нас есть мотив. Осталось раскопать все остальное.

– Всего-то.

До музыкальной школы они ехали в гробовом молчании.