Ядовитый воздух свободы

Какая разница, кто она, если они больше никогда не встретятся? Алкоголь отключил его разум. Возбуждение закрепило этот результат. Грин поставил ее на пол только для того, чтобы расстегнуть джинсы. Сбросил их, потянул топ вниз, освобождая грудь. Незнакомка не говорила ни слова. От нее пахло жасмином и чем-то еще. Терпким и глубоким, древним, как само желание. Грин не успел сконцентрироваться на этой мысли и этом ощущении – ее пальцы запутались у него в волосах, привлекая к себе. Она скользнула руками по его спине, перебралась на живот, прикоснулась к ремню.

– Сними это к чертям! – почти прорычала девушка.

Грин сделал шаг назад. Обнаженная, с топом на талии, она была настолько пронзительно прекрасна, что у него закружилась голова. Девушка потянулась к нему, лихо ослабила ремень. Почувствовав свободу, Грин снова подхватил ее на руки, прижал к стене и вошел в нее одним резким и мощным толчком. Чтобы не закричать, она укусила его за плечо. Боль пронзила все тело. Но и на этой мысли сосредоточиться он не смог.

– Поехали ко мне, – между стонами взмолилась она.

Аксель остановился. Остановился в такой момент, когда это было невозможно. Он даже отстранился от нее, чтобы заглянуть в лицо, но она не позволила, притянув его обратно, выгибаясь навстречу.

– Поехали ко мне.

Снова как мольба. Как обещание. Грин подался вперед, возвращая контроль над ситуацией и наслаждаясь не столько своими ощущениями, сколько ее реакцией на каждое движение.

Доктор Баррон назвала бы его состояние манией. Которая пришла на смену депрессии.

Еще через несколько минут все закончилось. На него навалилась усталость, плечо горело. От алкоголя кружилась голова. Он поцеловал незнакомку в шею. Аккуратно отстранился, освобождаясь. Натянул джинсы, нашел футболку. Его постепенно отпускало. Он чувствовал себя странно.

– Значит, нет? – тихо спросила она. – Секс в туалете тебе нравится больше, чем на огромной постели с кованой спинкой?

– Я не дам тебе свой номер телефона и не возьму твой.

– Мне не нужен твой телефон. Но до утра ты мой. Выдержишь?

Аксель распрямил плечи. Что он теряет?

– Поехали.