Ирония, грусть и ностальгия. Двадцать шесть рассказов и одна повесть

В любой «мажорной» компании города, Рудольф быстро и без особого «напряга» приобретал нужный вес и авторитет, свято веря в то, что это он и только он – такой исключительный и неподражаемый.

Попав на промысловое судно, в настоящй мужской коллектив, где каждому из моряков было абсолютно «по – барабану» – кто он и чей он, Рудольф заметно растерялся, хоть и старался не показывать этого никому.

В первый же день перехода в район промысла, его отправили на помощь кандею – наводить порядок в артелке, справедливо рассудив, что в палубных работах толку от него будет мало.

Под чутким и неусыпным руководством мудрого Петровича, Мажор ворочал мешки и переставлял в нужном порядке ящики со всякой всячиной. Внезапно Рудольф застыл, как вкопанный, от изумления.

– А это зачем? – спросил он у Петровича, указывая на ящик с написанным большими буквами словом «Памперсы».

– Как это зачем? – не моргнув глазом, мгновенно ответил ехидный кандей. – Ты куда приехал? Работать?

– Работать… – заворожено повторил за ним Мажор.

– Вот! – удовлетворённо хмыкнул зловредный Петрович. – Начнётся рыбалка, некогда будет по сортирам бегать! Надел и – вперёд, на работу!

В глазах юного тусовщика читался плохо скрываемый ужас.

– А я его и надевать—то не умею… – растерянно пролепетал крутой и остроумный кутила.

– Сходишь к Кэпу, он тебе наденет! – невозмутимо ответил Петрович.

Лёха и Федул, случайно услышав этот разговор и представив в красках подобную «картину», громко расхохотались.

– Чего ржёте, придурки?! – прикрикнул на них старина- кандей, выглянув из артелки.

– Пусть после работы придёт, мы научим! – стараясь сохранить серьёзную мину, пообещал Лёха. – Зачёт будем принимать вечером!

Рудик, до которого наконец дошло, что его – такого ушлого и продвинутого, развели, как лошару, обиженно надулся и принялся с удвоенной энергией ворочать нескончаемые ящики и мешки.

Стараясь не обращать внимания на ехидные подначки, парень упорно работал до тех пор, пока в руки ему не попался ящик, наполовину заполненный женскими прокладками.

Увидев, что его ретивый помощник снова превратился в соляной столб, Петрович заглянул ему через плечо и ухмыльнулся.

– Возьми себе несколько штук! – предложил он Рудольфу. – В сапоги вставишь, поверх стелек.

– Себе вместо памперсов засуньте! – со злостью крикнул он в ответ кандею и ржущим, как пара гнедых, Лёхе с Федулом, решив, что его снова разводят.