Ирония, грусть и ностальгия. Двадцать шесть рассказов и одна повесть

– Лёха, что ты в Москве хотел бы посмотреть? – заговорщицки спросил Володя.

– Да всё! – ответил матрос. – Я её только по телевизору и видел. – А что?

– Ты от меня не отсекайся, когда прилетим! – продолжал интриговать Вовка.

– Есть предложения? – поинтересовался Лёха более конкретно.

– У меня в Москве – друг детства! – начал Володя. – Дождёмся утра, позвоним ему, он нам экскурсию устроит. Я с ним уже разговаривал по этому поводу.

Лёха с радостью согласился. Прокатиться по столице было гораздо интереснее, чем сидеть в гостинице.

Они с нетерпением ждали того времени, когда можно будет позвонить Вовкиному другу. Едва часы показали восемь утра, бородатый реф-механик, согнувшись, протиснулся в телефонную будку. Вышел он оттуда угрюмый и озадаченный.

– Что случилось, Володя? – спросил Лёха, уже догадавшись о том, что интересной экскурсии не будет.

– Ты представляешь, мне его жена сказала, что друг детства – это не повод будить мужа утром в выходной день!

– Москва меняет людей, Володя… – сочувственно вздохнув, сказал Лёха.

– Это разве по-человечески? – с детской обидой сказал бородатый великан. – Я его лет тридцать не видел!

От огорчения и обиды Володя запил…

Он обладал поистине медвежьим здоровьем и какой-то чистой, почти детской наивностью, которая всегда подкупала и располагала к себе.

По Лёхиным приблизительным подсчётам, за эти сутки, Вовка влил в себя не менее литра водки, периодически заскакивая в многочисленные кафе «Шереметьево- 2».

– Володя, хоть деньги не транжирь! – рассудительно попытался образумить его Лёха. – Ты подыхал на жаре за них, а сейчас на водку тратишь! Семье довези больше…

– Да пошло оно всё, – грустно и рассеянно ответил реф, думая о чём-то своём.

Внезапно Вовка оживился и, больно пихнув Лёху локтем в бок, громогласно заревел на всю округу:

– Лёха, смотри, это же – Грызин!!!

Пожилая дама-иностранка, сидящая неподалеку от них, опасливо покосившись на «дикого русского медведя», поспешила пересесть подальше.

Известный эстрадный певец, стоящий у одной из касс аэропорта, обернулся на этот восторженный рёв и приветливо улыбнулся Володе.

– Да тихо ты, придурок! – трезвый Лёха тоже пихнул Вовку локтем. – Что ты орёшь на весь аэропорт?!

Однако реф не обратил на это никакого внимания.

– Слышь, мужик, ты ведь – Грызин? – не унимался простодушный мореман.