В плену желаний

Вопреки ожиданиям, после того как Громов выпустил ее руку, Ирина ощутила себя не освобожденной, а наоборот, будто брошенной. Но все это лишь игра воображения, решила она. Тимур лишь менее неприятен ей, чем все остальные.

– Хорошая работа, – похвалил его Гитлер, похлопав по плечу. – Можешь быть свободен. А я побеседую с нашей новой знакомой.

Громов кивнул и, не взглянув на Иру, поспешил покинуть кабинет, ему совершенно не нравилось наблюдать эти «беседы».

Ира испугалась, паника сковала все тело. Совсем не хотелось оставаться с Бушиным наедине, но выбора ей не предоставили, как и путей к спасению.

Адольф внимательно всматривался в ее лицо, с легкостью считывая все эмоции. Он видел огонь, бушующий в ее глазах, и предвкушал, как потушит его. Гитлер любил это сладкое чувство превосходства и намеревался в полной мере ощутить его вновь.

– Добрый вечер, Ирина Алексеевна – приторно-сладким голосом начал он. – Хватило ли вам времени на размышления?

– Вполне, – уверенно ответила она, гордо вскинув голову, и устремила на Бушина свой взгляд, полный презрения и ненависти.

– И каков же ваш ответ? – ухмыльнувшись, осведомился Адольф Михайлович.

– Я не позволю делать из себя проститутку, – чеканя каждое слово, произнесла Ира и замерла, ожидая его реакции. Внешне оставаясь смелой и сильной, внутри она дрожала от страха.

Гитлер расхохотался и подошел ближе.

– Признаюсь честно, я даже рад, что вы такая гордая. Тем интереснее будет наблюдать за тем, как вы стремительно опускаетесь на самое дно под моим чутким руководством…

– Да вы просто жалкое ничтожество, Адольф Михайлович…

Бушин не дал ей договорить, звериный оскал окрасил его лицо.

Схватив Ирину за волосы, он заставил ее поморщиться от боли и отклонить голову к плечу, открывая его взору изящную шею с бешено пульсирующей жилкой.

– Еще раз ты позволишь себе подобное, накажу, – предупредил Адольф, притягивая женщину к себе.

Панический ужас парализовал ее, Ира больше не принадлежала себе. Как ни пыталась она пошевелить хоть чем-то, не могла, руки, как плети, повисли вдоль тела. Она четко осознала, что проиграла этот бой.

Едва касаясь носом ее кожи, Бушин провел невидимую линию от шеи к уху, вдыхая пьянящий запах ее страха, и удовлетворенно заглянул в лицо.