В плену желаний

Заявление мы принимаем только по истечении трех дней… – отрапортовал Антонов и снова уставился в игру.

– Да что ж за правила такие дурацкие? А если там человека убивают?

– Что здесь происходит? – Дымов обозначил свое присутствие, после чего Таня резко обернулась.

– Вы? – Она изумленно вскинула брови.

– Я. – Стас ухмыльнулся в ответ.

– Здравия желаю, товарищ подполковник. – Дежурный быстро отложил планшет в сторону и, поднявшись со стула, отдал честь. – Вот, гражданка заявление на пропажу человека написать хочет, а я говорю, не положено, три дня не прошло.

Дымов, не отрываясь, смотрел на Таню, и со стороны могло показаться, что он вовсе не слушает дежурного. Но в следующую секунду громко задал вопрос:

– Лейтенант, ты сколько здесь работаешь?

– Две недели, товарищ подполковник.

– Сериалов пересмотрел? – Он бросил неодобрительный взгляд на подчиненного.

– Что? – растерялся Антонов, видимо, впервые столкнувшийся с разгневанным начальником.

– Уши прочисти! Мы обязаны принять заявление сразу же. Еще один прокол, и ты здесь больше не работаешь. – Внешне Стас оставался холодным и несколько отстраненным. Его непоколебимое спокойствие и одновременно властный, суровый тон вызывали удивление.

Куликова молча наблюдала за происходящим, боясь вставить хоть слово.

– Пойдемте ко мне в кабинет. – Дымов кивнул и свернул в длинный коридор.

* * *

– Рассказывай. – Стас привычно бросил ключи на стол и вальяжно опустился в кожаное кресло. – Когда в последний раз видела подругу?

Тане не понравилось, что он так резко перешел на «ты», но, решив, что это не тот случай, чтобы выяснять отношения, терпеливо ответила:

– Вчера около полуночи мы вышли из кафе. Я сразу села в такси, а Ира осталась ждать другую машину.

– А ты не из Москвы?

– Нет. А какое это имеет значение?

Действительно, к делу этот факт никак не относился. Стас спросил просто из любопытства и сам себе поразился. «Нахуй оно мне надо?» – пронеслось в голове, и боль снова прилила к затылку. Он неприязненно поморщился и, неохотно достав из ящика ручку и лист бумаги, положил их на стол.