Философская драма. Сборник пьес

Между тем, некоторые литераторы пытались и пытаются создавать пьесы для сцены, составленные из одних разговоров и не содержащие событий (лично я знаком с несколькими такими людьми и поэтому знаю, о чём говорю). А кто-то из режиссёров пытается их (эти пьесы) ставить, заставляя актёров реализоваться в одном лишь диалоге – вне событийного поля. Обычно ничего хорошего из таких попыток не выходит (слушать со сцены бездейственные диалоги довольно скучно – как бы ни были они уснащены каким-нибудь поверхностным «экшн»).

Дело в том, что внутри заданных обстоятельств и какого-то событийного тренда у актёра возникает некая поведенческая цель, которую он пытается так или иначе осуществить (актёр начинает представлять и ощущать себя как некий персонаж, существующий в некоей жизненной ситуации, требующей от него какого-то выхода, и он ищет этот выход). А это и есть жизнь в образе. То есть, это как бы тот воздух, опираясь на который, актёр может взлететь. Если же этого «воздуха» в хоть бы и диалогически написанной сцене (в её тексте) нет, то и «взлёт», и дальнейший «полёт» актёра невозможен.

Из таких событийных ситуаций (эпизодов) строится сюжет драмы.

Внутри сюжета все событийные эпизоды связаны единой событийной логикой, реализующей единое развитие конфликта пьесы. Я сейчас не буду углубляться в проблему построения сюжета и его смыслового функционирования, а укажу вот на что… Драматург может создать (придумать) и весь сюжет, и все составляющие его событийные эпизоды сам, самостоятельно, как всякий полностью самостоятельный автор (беллетрист, прозаик или поэт), а может (как это часто делаю я) использовать для строительства своего сюжета отдельные событийные эпизоды, открыто заимствованные из произведений других авторов, но соединённые друг с другом по новой (собственной, моей) событийной логике.

Это никакое не воровство (я прямо указываю в книге, тексты каких авторов я использую у себя в моём драматургическом монтаже). Это просто и логично вытекло из того биографического факта, что я сначала стал режиссёром (интерпретатором чужих произведений), а позднее занялся драматургией. Я увидел, что – при создании нужного мне сюжета – какие-то событийные эпизоды проще (и эффективнее) написать самому, а какие-то наоборот – заимствовать в готовом виде у классика. Из такой комбинаторики порою получаются очень свежие и мощные сюжетные агломерации.