Мой Гамлет. Стихи, проза

Во время лихое казаки,

Песен весёлых не поют…

И на полном скаку осадил он коня

И на батьку взглянул, встав на стременах.

Не могИ слеза, покидать глаза

Казаки их льют, разве только в снах

Ветер гуляет во степи,

Чёрные тучи воды льют.

Во время лихое казаки,

Песен весёлых не поют…

Бег

Выпей терпкое вино,

Не молчи корнет, поверь

До России далеко,

Эмигранты мы теперь.

Словно плетью бьёт тоска,

Грусть в глазах, на сердце – боль,

Здесь другие берега

И совсем другой прибой.

Ты, мой друг, ещё так слеп,

Всё поймёшь, придёт твой день,

Прослезишь глаза во след,

Стаям белых журавлей.

Жизнь, как будто бы во сне,

Сон, как будто наяву,

Что, корнет, и ты молчишь?

Видно тоже во хмелю…

Дорога

Вам досталась по жизни дорога

– Мост под небом и пропасть внизу,

Стук в ночи, крик, конвой у порога,

Кол за крест в безымянном лесу.

По этапу вела вас порода,

В вас плевали с газетной лжи,

Уходили поэты народа —

Кто – от пули, а кто – от петли.

Вы не предали друга и Бога,

И на дикой обмана стерне

Не взрастили предательство – слово

На уставшей от страха Земле.

Вам досталась по жизни дорога —

Мост под небом и пропасть внизу,

Стук в ночи, крик, конвой у порога,

Кол за крест в безымянном лесу…

Исповедь офицера НКВД

Посвящается прадеду Лыннику Владимиру

Мартыновичу, репрессированному 25.05.31 г.

Тройкой ППОГПУ БАССР и реабилитированному

Указом Президиума Верховного Совета СССР

от 16.

Это было давно, много лет

Отсчитал с мига я рокового,

Когда взвёл вороной пистолет,

Чтобы к мёртвым отправить живого.

И в тот миг задрожала рука,

Поздно вышку менять на острог.

Так скроил я из друга врага,

Прокатив через горло комок.

Он у стенки, а я был в строю,

Капитан процедил приговор.

Папиросу под ноги плюю

И в патронник вгоняю патрон.

Я нажал на курок вороной,

Парень вздрогнул, упав на лицо.

У него жизнь одною строкой,

У меня лишь отдача в плечо.

Был мороз, меня встретила дочь,

У него дочерей было две,

Я не спал в ту кошмарную ночь,

Он не жил в эту ночь в январе.

Кто же умер, спустившись в подвал?

По кому же идти ставить свечи?

По врагу, что убит наповал,

По себе, что судьбой искалечен?

Было двое нас в том январе,

Над которыми взвился клинок.