Мой Гамлет. Стихи, проза

Галеоны! Вы кормите нас, дураки,

Ваше золото в наши летит сундуки,

Словно румпель сверкает на солнце оно,

А над палубой снова гремит: «Йо-хо-хо!»

Питер Блад, капитан, благородный пират,

Закричал: «Абордаж!». Крюки за борт летят,

Все смешалось вокруг, лязг ножа, пули свист,

Запах пороха в угол забил трюмных крыс.

Я – фрегат! Мне команда моя по душе,

Весь до киля пропитан я кровью уже,

Режу я океан, я – морская краса,

ВЕТЕР ДУЕТ В ТУГИЕ МОИ ПАРУСА!

Гладиаторы

Туч обветшалых плед

Свет проточил еле-еле,

Красится парапет

Сумрачным цветом тени.

Утренний ветер жжёт,

Кутая в столы и тоги,

Амфитеатр ждёт —

Скоро рассядутся «боги».

Арена вот-вот проснётся —

Кровь на песок прольётся,

И повлекут тела

Ржавым крюком багра.

Рукоплещите, скоро

Толпу опьянят их стоны…

Клетка

Один – с трезубцем и сеткой,

Другой – с мечом и щитом,

Два зверя взбесились в клетке —

И это, увы, не сон.

Ага! Одного задело,

Кровь хлынула по спине,

Исчезла черта, где звери —

Внутри клетки или вне.

Император приносит жертвы,

Исполняя толпы каприз,

Палец вверх – это крайне редко,

А, как правило, только вниз.

Всех пьянит крик души последний

И отточенной стали звон,

И неважно, кто будет первый,

Лишь бы корчился в муках он.

Сверху подали знак: «Довольно!»

В ожидание другие бои,

И трезубец готов впиться в горло

Под неистовый вопль толпы.

Жизнь для брата просил гладиатор,

Только смерти желал Колизей,

Вот он – римский амфитеатр,

Развлечения для нелюдей.

Коррида

Арена уже до отказа забита,

С минуты в минуту начнется коррида,

Тебе б только выжить иль сгинуть без боли,

А тем, наверху, – зрелищ и крови.

За это уплачено ими сполна,

Тореро, глотни на удачу вина,

Забудь, что есть страх и что жизнь лишь одна,

Там чувства некстати, там им грош цена.

Твёрже шаг, матадор,

Что нам жизнь – блеф и вздор,

Только риск – враг и друг,

Он почётный и траурный круг.

Красный плащ,

Крик толпы,

Миг – и всё позади.

Как огонь вдалеке,

Кровь горит на песке.

Измотанный бык обезумел от злости,

Один только промах – и всё позади,

Но взгляд его мутный скользнул из-под век,

И вдруг показалось, что он – человек.