Телячьи неЖности

– Папулечка, привет! – пристав на носочки, Джес поцеловала отца, который был почти на голову выше неё.

– Доченька, пойдем, я тебя познакомлю с моим новым приятелем. Он владелец одного частного швейцарского банка. Я хочу, чтобы ты поехала к нему месяца на два на практику, – по-отечески придерживая за талию, Джордж повел дочь в дом.

– Папа, ты же знаешь, я никуда не поеду! У меня готовы эскизы моей первой коллекции! Мне нужно как можно скорее выпустить ее, – настроение Джес изменилось, и она отошла от отца на пару шагов.

– Подождут твои платья. Ты что же, зря четыре года училась банковскому делу?

– Между прочим, я пошла туда учиться только из-за тебя. Мне бы эти банки и не приснились, – проворчала Джес, покрутив в руках тесемки белой кофточки от Marni и поправив при этом цветастую юбку.

– Ладно, потом разберемся, – Джорж умело сгладил назревающий скандал и открыл огромную белую дверь с золотой ручкой, пропуская дочь вперед.

Они прошли через огромный холл, залитый светом большой люстры дизайнера Чичули, и оказались в просторной комнате в стиле сафари.

Да уж, удумал папа. С бизнесменом в этой комнате встречаться. Солидного человека в охотничий мир привел. Комната и в самом деле напоминала жилище страстного охотника: диваны из кожи бизона, шкуры зебр на стенах, а с потолка свисала люстра из рогов оленя как из средневекового замка.

– Кевин, разреши тебе представить мою дочь Джессику.

При входе Джес не обратила внимание на фортепиано, расписанное под зебру, и теперь вздрогнула от неожиданности, увидев встающую оттуда мужскую фигуру.

– Джессика, здравствуйте! Очень рад нашему знакомству, – произнес Кевин, протягивая руку.

– Здравствуйте, и мне очень приятно, – ответила Джес и изящно протянула руку для поцелуя. К немалому удивлению Кевин всего лишь её пожал.

Странный какой-то мужчина. Совсем что ли этикета не знает, – мелькнуло в мыслях Джес.

Кевин был очень приятным на вид американцем сорока двух лет, пятнадцать последних из которых жил в Цюрихе.

– Какая прекрасная девушка. Вы бы могли подружиться с моим сыном Рикардо. Ему сейчас как раз двадцать один год.