А слона-то я приметилъ! или Фуй-Шуй. трилогия: RETRO EKTOF / ЧОКНУТЫЕ РУССКИЕ

Но пока прилетают доллары, становятся они грязными, потрепанными, мокрыми и никому не нужными (кроме олигофренов) клочками бумаг.

Главные опыты проходят в отсутствие дома родственников.

Время отлучки домочадцев тщательно вычислялось заранее, а порой планировалось и стимулировалось самим Михейшей.

Например, Михейша внезапно заболевал и тогда: «Бабуля, я козьего молочка что—то прихотел».

Болезнь внуков для бабки это святое. Тут бросаются все необязательные дела. Козье молоко Михейша принципиально не пьет, но единственная в округе чужая коза проживает существенно дальше, чем родная корова в стойле, и это выгодно Михейше.

Михейша продолжает ныть: «Болею. Горло дерет».

Медицине ради такого Михейше тоже пришлось поучиться. Благо, тетка его – звать тетя Нина, а в быту просто Нинка, оставила здесь все свои студенческие шпаргалки и десяток книжонок.

Бабушка: «Ох, батюшки—светы! Сейчас сбегаю. Потерпи, внучек».

Михейша: «Ах, ох и ой», – вдогонку для правдоподобия.

Или: «Мамуля, тебя дед в школу зовет».

А дед, кроме преподавания черчения, математики, физики, химии, – еще и директор, а еще он – инициатор строительства в Джорке теремка знаний для малолеток. Года четыре назад теремок разросся вширь четырьмя помещениями, накрылся тесом и стал теремом. А точнее: реальной, рациональной, крытой, теплой школой нового образца с заполнением новейшими металлическими арифмометрами гражданина—изобретателя Феликса.

– А что такое? Двойку схлопотал? Почему бы втроем дома не поговорить?

– Деда любит официоз.

И это правда. Всё – правда, кроме вымышленной болезни. Даже двойки приходится специально вымучивать и приносить в жертву успеваемости. В журнале у Михейши колы соседствуют с пятаками на равных.

Другой вариант. Мамуля надолго, увешавшись корзинами плетется на Большой рынок. Не тот, что за Бернандини номер один, а еще дальше. А Полиевктовский дом почти на самой границе. Бабка собирается через Кисловку в лес за ягодой, беря с собой изрядную порцию табака и любимую, засмоленную насквозь трубку.

Как только дом опустевает наверняка, тут начинается военное представление:

– Ленка, все на мази! Тащи нитроглицерин. Где? Он на лоджии… под моим подоконником в щелях и между бревен. Высох. Готов. Ссыпай в мешочки. Сорт первостепенный. Действуй чрезвычайно… Осторожно, Ленка! Мать твою!

– И твою тоже! – огрызается Ленка.