Сын Духа Святого

Мой взгляд упал на стоявшее в углу комнаты кресло, на спинке которого висел домашний халат матери. Я подошел к нему, вытащил из халата пояс, и двинулся на Славика. Он даже не подался назад. Он словно не мог поверить, что я, кого он считал своим другом, способен причинить ему боль. Он не оказывал сопротивления даже тогда, когда я навалился на него всем своим телом, перевернул на живот и заломил руки за спину. У него еще сохранялась слабая надежда, что я просто балуюсь, шучу. Но когда я начал крепко связывать его запястья, он понял, что я действительно «съехал с катушек».

Славик стал отчаянно вырываться. Но физически он был слаб, и все его попытки выглядели беспомощным барахтаньем.

– Игорь, ты чего? Чего ты? – спрашивал он, чуть не плача. – Зачем ты это делаешь?

– Давай, давай! Так его, так! – подбадривали меня Гребенюк и Андреев.

Во мне вдруг проснулся отъявленный садист. Чувство превосходства в силе над своей жертвой всегда опьяняет.

Крепко связав Славику руки за спиной, я поднялся с пола.

Славик тоже встал. В его глазах появились слезы.

– Развяжи, – попросил он. – Быстро развяжи.

Его беспомощность только еще больше меня завела. Ах, ты хочешь, чтобы я тебя развязал? Ну, сейчас я тебя «развяжу»!

Я поводил глазами по комнате, и увидел магнитофонный шнур. Взяв его, я снова двинулся на Славика. Он стал отступать. Я яростно набросился на него, сбил с ног, прижал к полу, уселся на него сверху и принялся обматывать шнуром колени. Славик стонал и отчаянно брыкался, но это только разжигало мою ярость.

Крепко связав ему ноги, я поднялся, отряхнул руки и произнес:

– Все.

– Браво, браво! – зааплодировали Гребенюк и Андреев. – Смирнов, а ты не такая уж размазня, каким кажешься. Ты, оказывается, решительный парень.

Я самодовольно усмехнулся и приосанился.

Славик тем временем продолжал дергаться и плакать. У него началась истерика.

Гребенюк и Андреев смотрели на него и смеялись. Я смеялся вместе с ними.

Боже, как жестоко это все выглядело – наш издевательский смех на фоне рыданий Славика.

Мы буквально наслаждались его беспомощным положением. Первый ученик класса, талант, о котором пишут газеты, сейчас находился в нашей власти! Это доставляло нам огромное удовольствие и сильно возвышало нас в своих собственных глазах.

Внезапно Гребенюк и Андреев опомнились, и их хохот мгновенно стих.

– Ты, что, с ума сошел? – рявкнул на меня Гребенюк. – Развяжи его, быстро!

– Во, дебил! – воскликнул Андреев.

Я осекся.