Жизнь на фотографии. Или полмира за LIKE

В детстве, помню, я тоже не очень любил учиться и обманывал маму, нагревая термометр, чтобы сымитировать температуру. Тогда у нас были обычные стеклянные и их можно было легко нагреть на батарее до нужных величин. Потом, помню, мама начала что-то подозревать и уже не отходила от меня во время измерения. Тогда я завел себе второй – секретный градусник, точь-в-точь похожий на тот, что был у мамы. Я заранее нагревал его и прятал под одеялом, а когда мама давала мне свой, что бы померить, якобы температуру, я просто менял один на другой, когда она отворачивалась и был таков… Меня до сих пор поражает то, что если бы дети проявляли даже десятую долю подобной изобретательности в других, более полезных для себя направлениях, то большинство из них, наверное, смогло бы «делать» бизнес уже подростками, а к совершеннолетию не думать, куда податься и не болеть, создавая отмазы от нелюбимой работы.

– О Господи, – вскрикивает Маша, и я слышу стук ее пяточек, приближающийся к балкону, на который я вышел проветриться и подумать.

– Тридцать девять и семь, – шепотом произносит она. Голос ее дрожит, а глазки, по-моему, и не высыхали.

Давным-давно, еще в школе, одноклассник мне рассказывал, про то, как у него была температура около сорока. Из рассказа помню лишь фразу: «Зато на скорой прокатился на халяву…»

– Вызывай скорую, – говорю я Маше, которая смотрит на меня остекленевшими глазами. Остолбенела…

– Скорую? – повторяет она мои слова дрожащим голосом.

Минуту спустя, Маша, все-таки, медленно достает мобильный и начинает тыкать пальцами в экран. Телефон два раза попискивает, а затем она поворачивается ко мне:

– Сто три надо набирать? – произносит Маша, уже почти в истерике.

Я киваю в ответ, и снова смотрю на виновницу всего кипиша.

Она лежит бледная и тихо сопит, а ее рука в моей руке кажется просто раскаленной.

Держись, девочка! Температура – это еще не самое страшное.

Я где-то читал, что всем известный Казанова, на которого так стремится быть похожим почти каждый мужчина в определенный период своей жизни, специально поднимал себе температуру до запредельной отметки, причем совершенно осознанно. Дело в том, что заболевание, которое больше всего и подходило данному персонажу, а именно – Сифилис, настигало Казанову не единожды в жизни, судя по его рассказам и рукописям.