Месяц Безумного Волка

Буйство времен и систем…

Грязь и кровавые пятна…

Что он увидит пред тем,

как уноситься обратно?

Короток праздник земной…

Речка слезой небогата…

Лягут меж вами и мной

отмель и два переката.

***

Между трех кораблей пузырилась рубаха,

нахлебавшись воды незастегнутым ртом,

и спокойно, без лишнего мата и аха

повторял мегафон: «Человек за бортом!»

Простирала рубаха то руки, то ноги,

«Всех прощаю, – кричала, – меня всяк прости!»

И по шлюпочной первостатейной тревоге

торопились матросы рубаху спасти.

На руках раздувались и вновь опадали

жилы в ритме гребков – некрасивый красив.

Так, наверное, Белый на черном рояле

нашей жизнью играет от «до» и до «си».

И кипела волна под напором тельняшки,

от дыхания потных натруженных тел,

а счастливый владелец несчастной рубашки

беззаботный и голый над ними летел.

Он летел в ту страну, где не плачут, не стонут,

где любому работу по сердцу дают,

где в огне не сгорают и в море не тонут,

где тебе безразлично – что север, что юг.

И смеялся в душе, что рубашки за-ради

там внизу истязают себя – ха-ха-ха!

И не ведают, что его ждут в Китеж-граде,

а рубашка – обманка, трава и труха.

И на это ему высота ничего не сказала,

никогда не сказала, что он потому не упал,

что в полете ему эта сила гребцов помогала

и такой же Спасатель под мышки держал.

***

Запасная скамья человеков

так длинна, что не видно конца.

Подвывая и прокукарекав,

я сажусь, постаревший с лица.

Знаю, место мое у параши —

молодые сидят впереди,

их Наташи, и Маши, и Даши

прижимают к горячей груди.

Но труба разлетится по нервам,

и расколется небо огнем,

и последний окажется первым —

я тотчас позабуду о нем.

В этот Свет, где проявлены сути,

он войдет, позабыв про меня,

и на горло себе не наступит,

чтоб безумную песню унять.

Я останусь без дела и слова,

снова путая яви и сны,

и по старой привычке по новой

в тупике, на скамье запасных.

***

А был ли мальчик? Может, зверь, —

спрошу, от смелости бледнея, —

меня не выше, но длиннее,

прошел, крадучись, через дверь,

для нас закрытую теперь?

А может, пролетевший ангел,

на время в человечьем ранге?

А может, бес? Поди проверь!

А может, мачо горячо

с красавицей через плечо

пророкамболил? – так вернее.

Спою. Совру.