Месяц Безумного Волка

Проходил там, как на рынке,

от брюнетки до блондинки —

кто? Мне все равно.

Говорил старинным сказом,

выпивал двух зайцев разом —

водку и вино,

слов прозрачнее росинки

и чернее керосинки

было в нем полно.

В каждой песне был солистом,

пусть не в меру мускулистым,

но зато давно.

***

Даль повенчана с Богом, а жизнь коротка —

смех, да плач, да десяток событий,

поле жизни моей продается с лотка —

прикупите к своей, прикупите!

Ты войдешь в этот шумный и яростный бред

и, стихи почирикав-почиркав,

обнаружишь, что разницы, в сущности, нет

между Небом, Землей и Овчинкой.

Все они – ближний Гром

и пронзительный Свет,

и, доверившись глазу и уху,

удивишься, что разницы, в сущности, нет

между мною, тобою и Ктулху.

Се Синбад

Седьмое странствие Синбада —

сберкасса, слава, суета,

сердец случайных серенада,

скулеж семейного скота…

Сержант серийный, сын Сатурна,

смутьян смиренных светляков,

скрывает суть свою – скульптурно

стоящих столбиком сурков.

Слепой сверчок, смычок суфийский,

Синбад седьмой смакует сон —

самум свирепый, суд сирийский…

Синбада спас султанский слон.

Сжимая саблю самурая,

сосредоточенно сердит —

сиделец старого сарая

сияний северных среди.

Смахну слезу. Скажу со смехом:

«Синбад, спасибо! Соловья

слабо сожрать, сухим скелетом

стихотворение суля?»

***

Мои читатели ходили по воде,

толпу тремя хлебами насыщали,

входили в ров со львами и везде

меня на выдохе прощали.

Но был один. Непостижим уму,

не одобрям-с, не водрузим на знамя,

страдательный залог не шел ему,

действительный? Но я не сдал экзамен

на исповедь, на глубину морщин,

такую, чтобы в каждой – по закату,

на разделенье следствий и причин,

на черный хлеб и белую зарплату,

на… И на этом оборву кино —

понятно, что отселе, но доколе?

Ведь крякозябрами мне все равно

не выразить его, как ветер в поле.

***

По жизни проходил он акробатом —

секунда каждая обратным сальто пахла.

Психически – немножечко горбатым,

физически – лепи с него Геракла.

Постился он, по двадцать дней не евши,

его любили женщины и звери.

Психически – от книжек охуевший,

физически – постигший йоко гери[1 - Йоко гери – один из самых мощных и эффективных, но технически сложных ударов в карате.].

Смотрел он на брюнетку и блондинку

как на цветок, лишь для него раскрытый.